Глава II
"Шурик"
Робко затикали ходики.
Удивительно!
Маня прошла в центр комнаты и огляделась. Всё оставалось на месте, как в её снах.
По левую руку большая, белёная печь, на которую они с сестрой часто забирались в детстве и притворялись, что уснули, чтоб дед на руках перенёс их в кровать. Ресницы дрожали, а губы напряжённо сдерживали улыбку. А дед верил. Ведь верил же?
Мария взяла веник и потянулась закрутить на него паутину, растянувшуюся в углу.
-ах ты ж, только на порог, а уже порядки свои наводит. Не тронь восьминогого!
От неожиданности Маня чуть было не потеряла равновесие..
-кто здесь?
В ответ раздовалось лишь недовольное сопение и крёхот.
-ну же, кто здесь, покажись? - девушка испугалась не на шутку, но стоя посреди комнаты будто бы чувствовала себя главой дома. Защитой, опорой. Она не могла убежать, не попытавшись выяснить, кто же столь нагло и грубо комментировал её действия.
Таинственный гость молчал.
Маня рассердилась и вновь подняла веник.
-вот ведь неугомонная! Веником полы метют, а не по потолку шарят! - голос будто бы звучал от стен и невозможно было определить источник звука.
-не метют, а метут! - машинально поправила незнакомца Маня
-да как хошь! Только углы не тронь, не видишь чтоли, там паучок? Беду в дом накличешь, 7 недель добрых вестей слышно не будуть.
Маня нерешительно остановилась.
Верно, бабушка всегда говорила, прежде чем мести паутину, подожди пока паук её покинет.
Нет гостя лучше. Он и мухам отпор даёт, и мошкам. А уж как вверх поднимается - жди хороших новостей.
-запамятовала? То-то же. Надоть думать, а потом делать, а не наоборот.
Голос звучал ворчливо, но одобрительно.
-кто ты? - Маша огляделась вокруг
-Шуриком меня кличут. Да как кличут, уже поди десять зим один тут кукую.
-Шурик? Бабушка так деда называла, когда особенно хотела его похвалить. Молодец ты, Шурик... -в глазах защипали слезы.
-так то бабушка твоя и нарекла. Прогрею ей печь, как спать ляжет, а она плачет тихонько, "то Шурик мой замёрзнуть не даёт". Гриву Быстрому вычешу, так опять она: "Шурик с того света мне поддержка, да опора, знает как я этого коня боюсь"
Жалко мабуть бабушку, да так и остался Шуриком. Пусть думала, что это он помогает. Деда твоего уже, почитай как 40 дней справили, скучала она по нему шибко. Вот и хотелось ей угодить. Шурик, Так Шурик.
-так ты что же, домовой? - Маня отскочила к двери
-что ты скачешь, коза сидорова! - обиженно пробубнил голос - то зовёшь, то бежишь, как от огня. Ну, знаете...
-не обижайся, Шурик. Я просто немножко испугалась. - девушка присела на табурет
-бойся, бойся. Да не пужайся. Все, устал я. Мабуть сил набраться!
В доме стало тихо. Маня тихонько ухмыльнулась сама себе.
-неужели правда? Все, что рассказывала бабушка?
Девушка вспоминала все, что ей когда-то рассказывали о домовых. Маня намыла избу, затопила печь, сходила к соседке, купила молока, сама напилась, да в блюдечко налила, за печь поставила, а в угол монетку положила.
День давно сменил дождливый вечер, но дома уютно потрескивали в печи дрова. Забравшись на высокую бабушкину кровать Маня долго щурилась в тёмные углы избы, да так и уснула.
Шурик довольно улыбнулся из-под печки. Хороша деви`ца. Уважила. А чего не знает, подскажет, поможет. Есть теперь ради кого жить. А много ли Шурику ещё надо?
