— Ой, как я хочу вернуться. Как я соскучился по спокойной жизни, по сырникам и кресле-качалке на даче. Эта вертихвостка только и делает, что по подружкам и по барам всю ночь бегает, а потом день отсыпается. А я не могу так, у меня таких сил уже нет.
Два друга, которым этой зимой стукнуло по шестьдесят четыре, сидели в парке, на заваленной опавшими листьями, скамейке и разговаривали.
— Раньше ты иначе пел, — Семён поднялся со скамейки и, не прощаясь, с давним другом пошёл по дорожке.
— Сёма, ты куда, — подскочил Аркадий. — Не поможешь?
— Нет, дорогой друг. Я Зое лучше помогу, не буду тебя близко подпускать. Устал он, вернуться хочет, — ухмылялся друг.
— Ты вот меня осуждаешь...
— Осуждаю! Более того, вот этим кулаком хочу в твою дурную башку дать! Как я тебе говорил — помутнение это. Молодое тело увидел, слюни распустил. Тьфу, противно.
— Противно, Сёма. Самому тошно, поможешь, а? Зоя обо мне слушать не желает.
— И правильно делает. Она так любит тебя, больше жизни. А ты её предал.
— Я понял, ты сам хочешь к ней под крыло! — Аркадий брызгал слюной и зло смотрел на друга.
— Если можно было, я бы вернулся на сорок лет назад. Да! Я тоже хочу вернуться.
— Она бы всё равно выбрала бы меня!
— Да-да, — махнул уже отвернувшийся Семён.
— Ну и катись, ты мне завидуешь! — кричал Аркадий. Он кричал ещё долго вслед другу, нервно, надрывно. Но Семён не оборачивался.
В ту осень, когда они были молодыми, в этом парке тоже было много жёлтых листьев. Зелень быстро сменила цвет, и сразу начался листопад. Непрекращающийся шорох стоял в парке два дня, пока на ветках не осталось совсем немного листьев.
Семён снял свою куртку и накинул Зое на плечи:
— Опаздывает твой Аркаша.
— Да, кстати, вот ты успел на тот трамвай, а он?
Семён пожал плечами:
— Он попросил мне передать, что задержится.
Зоя шла так близко, что Семён чувствовал её тепло. Он приобнял девушку за плечи и слегка прислонил к себе.
— Ты что! Аркадий твой друг! — недоумевала она.
— Я люблю тебя, Зоя.
— Но ты же знаешь, что я выбрала его.
— Знаю, но меньше любить не буду.
Зоя раскраснелась и хотела было отдать куртку Семёну, но он остановил её.
— Больная ты ему нужна не будешь. Тебе ещё детей рожать. Заберу куртку завтра.
Она хотела спросить, как же он без куртки, ему идти ещё три остановки и завтра будет холодно. Но не стала.
С Зоей два друга познакомились на одном комсомольском мероприятии, они помогали ей подготовить зал, таскали по сцене туда-сюда стол и стулья. И оба в неё влюбились. Голубоглазая стройная блондинка покорила сердце и Семёна, и Аркаши, когда водила пальцем из угла в угол, а они словно два телка следовали туда, куда скажут. Влюбились и соперничали, никто из них не хотел уступать. В конце концов, оба они решили предоставить выбор ей. И неожиданно Зоя выбрала Аркадия. Не доброго, спокойного и надёжного Семёна, а взбалмошного, безответственного, но харизматичного Аркадия.
Казалось бы, отойди в сторону, строй свою личную жизнь. Но Семён не смог. Точнее, Зоя всё время нуждалась в помощи, потому что Аркадий не успевал, забывал, не мог подставить плечо в нужную минуту. А Семён мог. Он же лучший друг. Никогда не отказывал.
Возить Зою на работу, когда она месяц ходила с гипсом, согласился Семён. У Аркадия денег на такси не было, да и машины не было, а у Семёна была и ничего, что работала Зоя на другом конце города. На дачу — Семён, прибить оторвавшуюся полку опять Семён. Занять денег до зарплаты Аркадий шёл к Семёну. Семён. Семён. Семён.
Насмотревшись, как Семён ходит помогать совершенно чужой семье, женщины от него уходили. Такую "любовь" невозможно было сломить или затмить. Так Семён и не женился, точнее, женился на семье друга, остался без своих детей. Впрочем, у Зои с Аркадием тоже не получилось родить ребёнка. Словно судьба намекала, что эта пара не должна была состояться и иметь продолжение.
И иначе жить он уже не мог. Помогать равнялось иметь возможность видеть ту, что любишь, слышать её голос, видеть, как она смеётся, радуется. Да. И при этом не иметь возможность самому дарить ей любовь мужчины к женщине, принимать этот дар от неё взамен. Уйти было невозможно. Казалось, вот сейчас Аркадий оступится, а Семён уже тут, подставит своё плечо и любимая одумается. Аркадий оступался постоянно. И тут наступала очередь Семёна решать вопросы, помогать. Помощь эту принимали, но мужа Зоя прощала тут же. Замкнутый круг. И причиной этому был как раз Семён. Но понять это было ему не под силу.
— Здравствуйте, — звонили с телефонного номера Аркадия. — Ваш номер у Аркаши последний исходящий. И он звонил вам очень часто..., — женский растерянный голос что-то не договаривал. — Нужно сообщить его жене, что он ... что его не стало.
Семён замер. Вот, только вчера они с Аркашей сидели в парке на скамейке, ругались...
— Что... что случилось?
— Сердце или что-то такое. Я не знаю. Он пришёл ко мне и лёг на диван. Бурчал что-то. Я вышла из ванной комнаты, а он...
—Почему вы не позвонили мне сразу? Куда его увезли, где его документы? — засыпал вопросами незнакомку Семён. Хотя он прекрасно понимал, кто она. Та самая, Оксана. Та, к которой ушёл Аркадий, из-за которой продал дачу своих родителей, чтобы было на что её содержать.
— Приезжайте, я всё собрала в сумку, — она назвала адрес.
Когда дело дошло до формальностей, Семён понял, что без Зои не обойтись. Он приехал к ней домой, пытался приготовить к страшной новости... Она требовала сказать всё и сразу.
И снова Семён был рядом. У еле стоящей на ногах Зои не было никаких сил. Она была на грани обморочного состояния, ходила белая-белая, словно простынь, ничего не ела и постоянно причитала: "Мой Аркаша".
Сейчас Семён искренне недоумевал. Её Аркаша, на минуточку, жил полгода с другой женщиной, по-хорошему нужно было его осуждать, но о тех, кто "ушёл" не говорят плохо.
Он вёл Зою с кладбища, накинув свою куртку ей на плечи, было очень ветрено, а она одета была не по погоде. Семён прижал её плечо к своему, поцеловал в макушку и хотел развернуть к себе, но Зоя остановилась и посмотрела своими голубыми глазами на него с осуждением:
— Я жена твоего друга. Как ты можешь прижимать меня на кладбище?!
— Я люблю тебя и не хочу, чтобы ты горевала.
— А я люблю Аркашу.
— Его уже нет, Зоя.
Она молча шла впереди него.
— А если бы тогда на комсомольское собрание я бы пришёл один, без Аркадия и познакомился с тобой. Ты бы вышла за меня?
Семён даже представил себе эту сцену. Ярко, так реалистично, так захотел вернуться в то время.
— Я всегда любила и люблю Аркадия, — ответила Зоя.
Семён довёз её до кафе, где проходили поминки и уехал. Ночью ему снился сон, что после кладбища Зоя обняла его, такая счастливая, радостная и, улыбаясь, сказала: "Я люблю Аркашу".
Семён проснулся и вскочил с кровати. Оказалось, что звонит телефон.
— Семён, не разбудила? — звонила Зоя. — Я не могла уснуть. Уже утро. Семь. Скоро ехать к Аркаше. Я тебя жду в восемь.
Семён закрыл глаза и ответил:
— Я сегодня занят, не приеду. Как-нибудь сама. Без меня, со своим Аркашей.
Он лёг обратно в кровать и попытался заснуть. Болела душа, требующая вернуться на сорок лет назад и не пойти на то самое комсомольское собрание, да и не знать Аркашу.
Только сейчас Семён понял, как много он упустил в жизни, как глупо растерял драгоценные дни, года, не жил как хотел. Но как поздно пришло это озарение. Слишком поздно.
Любовь бывает разная. Бывает слепа и безрассудна. Такая, в которой теряешь разум. И осознание потери приходит поздно, порой слишком.
Осуждать легко, когда так не любил...