Он привиделся ей в образе индейца. Она смотрела на его обнаженный торс, накаченные плечи. Его мышцы играли в лучах утреннего солнца. Грудь при вздохе расширялась, увеличиваясь в размере и напоминала вид кобры, готовой к нападению. Из одежды на нем была повязка на бедрах, обнажая его ягодицы и накаченные мышцы, окутывая его божество и подчеркивая внушительные размеры. Ее сердце билось, разгоняя кровь по всему телу. На ее щеках выступил розовый румянец, она смотрела и любовалась им, прищуриваясь, когда лучи света проходя через него, касались ее. При открытии взора она видела его, сидящего на прекрасном черном жеребце, благородной породы. Своими руками он держал уздечку, он был хозяином этого жеребца, это читалось в той грации, с которой он сидел на нем. А когда он уздечку направил к себе и со свистом, издал горловой звук, который подхватывало эхо и разнеся в разные стороны повторяло его вновь и вновь. Она от удовольствия, что ощутила внутри себя, почувствовала, как мурашки бегают, разгоняя возбуждение по всему телу. А его босые ноги, поднимаясь резко опустились, ударяя обоими пятками в упругие бока своего жеребца, который шумно встряхнул гривой и понес образ этого прекрасного индейца в даль в линию горизонта. Образ этого индейца, его тело, его звук, перья в голове, которые шевелились играя и с ветром и с солнцем, был такой, что ее веки закрывались и она погружалась во внутреннее блаженство тишины и покоя и одновременно страсть поднималась внутри ее тела направляясь от земли вверх к небесам. Она осталась стоять босыми ступнями на влажной траве, в своем льняном платье, которое развивалась на ветру, вырисовывая узоры в этом удивительном мире. Ее локоны в унисон играли с ветром, временами закрывая ее лицо. Она была благодарна ему, что он встретился на ее пути и она отпустила его вольное сердце, желая ему всего самого наилучшего.