Эта симпатичная девушка предназначалась не ему. Сергей Петрович ждал высокопоставленного гостя из министерства, поэтому, готовясь к встрече, продумал все, вплоть до развлечений. Некоторое время наблюдал за Машей, сидя за столиком кафе, где она работала официанткой, потом подозвал ее к себе.
- Что-то принести? – профессионально осведомилась девушка.
- Вы можете присесть? – показал на стул напротив себя, а когда она отрицательно покачала головой, спросил: – Можно провожу вас после работы? Нужно поговорить.
Получив согласие, обрадовался, как мальчишка. Подвезя Машу до дома, а она с сыном снимала малосемейку, попросил задержаться. Объяснил, что ждет гостя, и спросил:
- Вы можете составить нам компанию и, если надо, развлечь этого человека, очень важного для меня?
- Если я правильно поняла, в понятие «развлечь» вы вкладываете вполне определенный смысл? – сдерживая себя, девушка задала встречный вопрос и, не дождавшись ответа, возмутилась: – Вы нормальный, чтобы такое мне предлагать?! Считаете меня девицей легкого поведения? И вообще, с какого бока я к вашему гостю?!
Сердито хлопнув дверкой машины, выскочила и почти побежала к подъезду. «Какой же я бестолковый! – Сергей Петрович схватился за голову. – Что я наделал?!.»
Сергею Петровичу было за пятьдесят, когда впервые увидел молоденькую Машу. Часто обедал в кафе, где она работала. Сначала это вышло случайно – по работе бывал рядом с заведением, потом ходил туда ради нее. Всегда оставлял хорошие чаевые, и она улыбалась ему как доброму знакомому.
И вот теперь эта осечка с предложением. Надо было ему так опростоволоситься со своим гостем, который, кстати, во время обеда, который обслуживала Маша, не обратил на девушку ни малейшего внимания. Взгляда Сергея Петровича она избегала, однако на обслуживании недавний инцидент никак не сказался.
Как исправить ситуацию, мужчина не знал. Вернее, боялся, что, если предложит все обсудить, девушка категорически откажется. Этого не хотел – она ему нравилась. Тогда как было объяснить, почему хотел уступить ее другому?!. Он и сам не понимал, как мог сделать подобное предложение этому милому созданию, – будто затмение нашло, оправдывал себя.
То, что между ними пропасть, понимал хорошо – более тридцати лет разницы, его семья со строгим укладом, которую, конечно же, бросать не собирался. Но и отступить от девушки не мог – давали о себе знать горячая южная кровь и привычка получать все, чего захочет.
Завоевывал Машу исподволь. Сначала она близко не подпускала его к себе, сердясь и обижаясь на предложение. Потом потихоньку оттаяла, особенно, когда привезла из деревни пятилетнего сына и Сергей Петрович быстро нашел с ним общий язык. После развода отца в жизни ребенка не было, и он тянулся к мужчине.
Подвозя маму с работы, малыша – с садика, беседовал с ним обо всем, знакомил с устройством своего шикарного авто и, конечно же, задаривал подарками. То это были машинки или роботы с радиоуправлением, то наборы лего, из которых потом собирали невероятные вещи, то всевозможные энциклопедии.
Маша сначала стеснялась Сергея Петровича – сказывался не только возраст, но и его статус. Официантка и руководитель крупного предприятия – это было в ее понимании земля и небо. Однако она плохо знала этого человека, вулкан страстей, перед которым устоять было невозможно.
Дождавшись взаимности, мужчина превосходил самого себя. Никто и никогда не ухаживал за Машей так, как он, – каждый раз, когда возвращалась домой, вносил следом в съемную квартиру непременные цветы, пакеты с продуктами, коробки конфет и всевозможные игрушки. В порыве откровения однажды призналась:
- Я не могла даже мечтать о таком мужчине, как ты, – щедром, заботливом и галантном.
Связь длилась уже лет десять, и Сергей Петрович, понимая, что обкрадывает любимую, стал предлагать Маше, чтобы устраивала личную жизнь. К этому времени он сделал для нее все, что мог, – купил и обставил однокомнатную квартиру, помог получить высшее образование, устроил на приличную работу.
- Машенька, я тебя обожал, обожаю и всегда буду обожать, – как-то сказал, когда вырвались на пару дней в столицу (сын остался у бабушки) и остановились в гостинице, – но я очень взрослый человек и хочу, чтобы ты была счастлива. Ты еще можешь выйти замуж, даже родить второго ребенка – у тебя все впереди, и я не буду препятствовать твоему счастью. Не хочу только одного – чтобы ты обижалась, будто я помешал тебе создать полноценную семью.
Ответ Маши был предсказуемым и неожиданным одновременно. Проявив твердость характера, она заявила:
- Мне никто не нужен, кроме тебя. Таких, как ты, больше нет. Значит, такое оно, мое счастье.
Как он тогда сдержал слезы, сам не знает (с возрастом становился сентиментальным). Для него эта молодая женщина стала воздухом, которым дышал. Около нее он и сам молодел на глазах, признаваясь самым близким друзьям:
- Мужчине столько лет, сколько женщине, которая рядом с ним.
Самое любопытное, Сергей Петрович никогда не считал, что живет во лжи. Чувствовала ли измену его супруга, с которой были вместе почти полвека, или их брак был чисто формальным, сказать не могу. А, может, понимала, что есть что терять. Как бы там ни было, скандалов и разборок в семье никогда не было. А его взрослая дочь на вопрос о возможных изменах отца в одной компании сказала:
- Если мама этого не чувствовала и не чувствует, флаг ему в руки, как говорится.
Точку в этой истории поставила жизнь. Сергей Петрович уже был на пенсии, хотя не упускал из рук семейный бизнес, когда пережил серьезную ишемическую атаку. А через полтора года его разбил инсульт, причем в коме находился всего трое суток и умер, не приходя в сознание. Жена и дети были безутешны, что и понятно, – все в семье держалось на нем.
Был еще один человек, для которого со смертью Сергея Петровича померк свет. Маша. На самих похоронах она не была, пришла уже на могилу, утопающую в живых цветах и венках. Без сил опустилась на колени перед фотографией, с которой он улыбался, и, рыдая, повторяла один вопрос:
- Как жить без тебя?..
ххх
О болезни и смерти Сергея Петровича я узнала от его дочери, с которой общались по работе. А вот историю своей последней любви он рассказал мне сам. Человеку надо было выговориться, и я просто выслушала – без комментариев и осуждения. Да, считала, что это было неправильно с точки зрения морали и по отношению к жене, но кто я, чтобы судить?..
Живите так, чтобы ни самому, ни тем, кто рядом, не было больно.