Перечитав еще раз записку, Марина вытерла сбежавшие слезинки. В ней был очередной ультиматум. Хлесткие и больно бьющие фразы до сих пор звенели в ушах. «Одумайся. Не имеешь совести. Предала семью. Отерла ноги. Отец бы от тебя отвернулся.» Услышав цокот копыт по брусчатке и скрип проезжающей пролетки Марина выглянула в окно. Было раннее утро и посад только начинал просыпаться. Туман над рекой почти рассеялся, у причалов виднелись стоящие баркасы. Засмотревшись на реку Марина вспомнила одну из прогулок с отцом. Нос защекотал запах луговых трав, тот пряный, который бывает на закате. Умопомрачительный стрекот сверчков перекрывал отдаленное ржание лошадей в станице. Солнце почти скрылось за горизонтом и на сине-оранжевом небе едва начинали угадываться первые звездочки. Вода с тихим плеском набегала на берег. Голову Марины украшал ромашково-васильковый венок, который они сплели вместе с отцом. Из реки шумно выпрыгнула рыбина. Перекувыркнувшись в воздухе, она упала в воду, обдав каскадом брыз