Скандально известный маркиз де Сад половину жизни провёл в тюрьмах и лечебницах для душевнобольных. Это не помешало ему оставить богатое литературное наследие, среди которого увлекательные книги, скандальные записи и попавшие под запрет духовенства "Руанские дневники". О чём же писал этот человек, бросивший вызов пуританам дворянского общества?
О приёмах развития эротизма и чувственности во всех её проявлениях. Именно ему любители постельной экзотики обязаны почти всеми терминами и приёмами БДСМ.
Путешествуя по Франции маркиз посетил многочисленные бордели и притоны сделав любопытное наблюдение, описанное в "Руанских дневниках".
Все краски мира, его соблазны и наслаждения благородных господ и простолюдинов, существуют благодаря крошечной зоне мужского тела. Она скрыта под их панталонами, а её размер всего-то с лесной орех, когда под воздействием страсти сия "зона наслаждений" воинственно крепнет на восставшем "жезле любви".
Маркиз проявил неплохое знание анатомии, ведь описанная им зона действительно существует, но её размер не превышает десятикопеечную монету и располагается на "уздечке" мужского полового органа.
Развивая свою мысль в дневниках де Сад не обошёл вниманием и прекрасную половину человечества.
На "цветке сладострастия" есть "венчик наслаждения". Его размер удивительно мал в сравнении с достоинством мужчин, но пусть сие обстоятельство не вводит вас в заблуждение. Эта малышка дарит прелестницам такие взрывы страстей в сравнении с которыми Везувий уничтоживший Помпеи покажется не более чем шуткой.
Духовенство не простило маркизу публичных откровений распутной личной жизни и многие произведения он написал уже находясь под стражей или наблюдением эскулапов.
Ничего особенного в его книгах и дневниках не было. Европейское дворянство тех времён прославилось такими оргиями которые не снились и римским императорам, но развлечения благородных господ оставались за стенами дворцов и только маркиз де Сад сделал их "всеобщим достоянием".
Эти откровения стоили ему свободы, но книги де Сада прошли долгий путь, - от запрета и забвения, до многочисленных тиражей современных изданий.