Закатные лучи солнца освещали полутемную комнату. Пожилая женщина, опустив лицо на руки, сидела на старом, полуразвалившемся кресле. Она подняла голову, посмотрела по сторонам, но ее взгляд, направленный будто бы в никуда, был потухшим и темным. Внезапно один из лучей пробежал по морщинистому лицу женщины, и она, встрепенувшись, вскочила с кресла, неуклюже пробежала по комнате, остановившись у стены. Она протянула слабую старческую ладонь к стене и прикоснулась к уже давно пожелтевшим обоям.
« -Какие обои будем брать? – веселая молодая девушка смотрела на своего спутника с любовью и обожанием во взгляде.
-Какие ты хочешь? Давай эти? – парень с улыбкой на лице показал на зеленые обои в клеточку.
-Нет, тогда наша комната будет напоминать мне кабинет коменданта в нашем старом общежитии, - поморщившись, сказала девушка, но тут же ее взгляд загорелся, она увидела то, что ей действительно понравилось – желтые яркие обои с россыпью белых одуванчиков. Девушка притихла, а парень, заметив взгляд любимой, не мешкая протянул руку к тем обоям, которые ей так понравились…»
Женщина провела рукой по полосе обоев, будто не замечая их потрепанность, желтый цвет давно перестал быть ярким и был каким-то блеклым и безжизненным, а белые цветки стали серо-грязными, потеряв всю свою былую воздушность и красоту. Но взгляд женщины был устремлен куда-то сквозь всю эту потрепанность.
Внезапно женщина чуть приподняла голову, так что ее взгляд переместился чуть выше, прямо на рамку с фотографией, которая висела на стене, держась непонятно за что.
«-Поздравляю вас с рождением дочки, это вот вам, - коллега протянула большую фоторамку с позолоченным ободком, - вставите сюда первое фото с вашей дочерью.
-Спасибо огромное, - девушка улыбнулась, а уже вечером упросила мужа распечатать фотографию с выписки и повесила ее на стену в спальне.
-Смотри как красиво, - говорила она мужу, рассматривая переливы позолоченной рамки, а также такое милое и душевное фото в ней…»
Рамка давно облезла, позолота топорщилась на ободке, как ворох листьев на осенней грязной дороге. По краю рамки шла трещина, хорошо заметная глазу. Но женщина не замечала этого, она вглядывалась в фотографию.
Дочь. Последний раз она видела ее пять лет назад, на похоронах мужа. Именно тогда она объявила матери, что уезжает жить с мужем за границу, обещала приезжать, но обещания повисли в воздухе никому ненужным комом. Женщина судорожно вздохнула и оперлась на стену, задев отогнувшийся лист обоев. Она резко завернула рукой лист и молча уставилась на него.
«-Мам, а можно я нарисую человечка? – спросил маленький белокурый мальчик, глядя на улыбающуюся мать.
-На обоях? Ты что, сынок? Папа будет злиться, - покачала головой та.
-Мам, я немного заверну лист, он отклеился вот там, нарисую, а потом все верну, как было, - мальчик упрямо упрашивал молодую женщину.
-Хорошо, но только так, чтобы это было совсем незаметно, - женщина только успела договорить, а мальчик уже звонко смеясь, бежал за своим набором карандашей…»
Он бывал здесь каждую неделю. Приезжал, ставил на стол пакет с продуктами, молча оглядывал мать и место ее обитания, иногда задавал пару вопросов, а после, как будто выполнив какое-то сложное и надоевшее дело, счастливый уезжал в свой дом. Его жена не любила ездить к свекрови, считая все это очень скучным, а ее сын, всегда так привязанный к матери, легко поддался ее влиянию.
Он не понимал, что ей не нужно практически ничего из того, что он привозит, половину она раздавала соседям, что-то выкидывала, скармливала бездомным кошкам и лишь самую малость съедала. Ей нужно было просто услышать его голос, рассказать о своих делах, нечастых старушечьих происшествиях, посмеяться над своей неловкостью, а главное – увидеть в нем интерес к ее угасающей жизни.
Солнце заходило. Лучи медленно убегали по ободранным обоям, шкафу с отколупавшимся лаком, стульям с расшатанными спинкой и ножками. Жизнь медленно покидала эту давно увядшую комнату, также как покидала тело хозяйки комнаты, давно готовую попрощаться не только с давно надоевшим существованием, но и с людьми, в чьих мыслях ей давно не было места.
