Как вы уже помните из рассказа «Свой угол», тетушке Евдокии и ее сестре Вере удалось купить две комнаты в старом деревянном доме с соседкой Марией Ивановной, бабушкой 80-ти лет. Окрестные дома также были поделены между разными хозяевами. Так, через огород, у них в соседях была семья татар и бабушка, которую все звали Ефимовна. Человеком она была неразговорчивым, но пользовалась безусловным уважением. В Великую Отечественную служила медсестрой, прошла с фронтом до границы с Румынией, пришлось ей и самой полежать в госпитале после осколочного ранения. Вернувшись с войны она поселилась в доме родителей, часть продала новым хозяевам. Мысль жить одной «для себя» была ей чужда и она взяла из детдома девочку Нелю, воспитывала ее сама.
Неля была бледным болезненным ребенком, как она попала в детдом, никто не знал, но очевидно, что пережить в самом раннем возрасте ей пришлой многое и, в том числе, голод. Неля училась хорошо, перешла в пятый класс с одними пятерками. Любила читать книги и лечить пташек, букашек, всех попавших в беду домашних зверушек. Бегать с подружками у нее долго не получалось, быстро уставала. Было видно, как Ефимовна привязана к приемной дочери, хотя и не любила она о чем-то таком говорить или сюсюкаться. Было у нее все просто, по делу, но всегда со вниманием, с сердечным участием.
В пятом классе доктора поставили девочке диагноз «порок сердца». Ефимовне сказали, что нужна операция. Бабушка сама проработала всю жизнь медсестрой и понимала, что скорее всего так оно и есть. Как и прогнозы врачей, что шанс дожить до совершеннолетия у девочки небольшой. И все же она боялась, что Неля может не выдержать операцию. В таких думах Ефимовна ходила сама не своя больше месяца, соседи как могли поддерживали фронтовичку:
- Ефимовна, не горюй ты так, делают же эти операции и живут потом люди, замуж выходят, детей заводят.
- Все так, все так – отвечала Ефимовна и замолкала. Наконец она решилась, девочку увезли в Самару, там начали делать подобные операции, был положительный опыт и хорошие хирурги. Но, к сожалению, жизненных сил Нели не хватило, организм не выдержал. Похоронила Ефимовна свою падчерицу и еще более в себе замкнулась. Только иногда, по суровой фронтовой привычке, закурив, могла поделиться с Марией Ивановной:
- Не уберегла Нелечку, отдала под нож. А так бы пожила еще девка, она каждому дню рада была.
- Не кори ты себя, - отвечала баба Маша - ведь о ее счастье думала. Кто ж знал, что так будет.
Бабушки замолкали, только листья шелестели на ветру и где-то вдалеке громыхал проходящий трамвай. А с небес смотрели на своих самых любимых мам девочка Неля и Шурик – сын бабушки Маши, погибший в битве под Сталинградом.