Две тысячи сорок восьмой год. Первый полёт человека на Венеру. В тесной кабине космического аппарата "Сокол-М", сидели двое: Максим Перепелица, чьи голубые, словно небеса, глаза, искрящиеся детским озорством никак не вписывались в суровый облик капитана космического корабля и молодой напарник, инженер-навигатор Пётр Смирнов, спокойный, уравновешенный мужчина тридцати лет.
— Запуск маршевых.
— Есть запуск.
Кабину слегка толкнуло, словно невидимая рука швырнула их вперёд.
— Вышли на заданную. — не спуская напряжённого взгляда с навигационного табло, спокойно произнёс Пётр.
Максим Перепелица активировал автоматику пилотируемого комплекса "Пилигрим" и устало вздохнул:
— Поехали. Трое земных суток бездействия. Но расслабляться не будем. — добавил он, подмигнув Смирнову.
— Согласно заданного плану, я помню Максим Фёдорович.
— Ну и чудно. — Перепелица щёлкнул клавишами запора и откинул защитное забрало гермошлема. — Запах.
Пётр повторил действия капитана и глубоко вздохнул.
— Не понял капитан, воздух нейтрален.
— Вот то-то и оно, нейтрален. Эх, вот запах солёных огурчиков. — мечтательно протянул Максим Перепелица.
Пётр Смирнов удивлённо поглядел на капитана и сразу рассмеялся:
— Старая история! Древняя байка, с "Мира". Читал.
— Быль. — посерьёзнел капитан. — Вот Петь, ты историей увлекаешься?
— Да.
— А вот скажи, мой учёный друг, что это? — и он указал на маленькую фигурку матрёшки, что свободно плавала перед ними, удерживаясь на крохотной леске.
— Ма-Трёшка, славянский бог мироздания? Нет, вроде Японская фигурка. — растерянно протянул Пётр.
Максим Перепелица рассмеялся. Взяв цилиндрик для записей, он быстро внёс несколько строчек на чёрный экран электронного дневника.
— Матрёшка, с культом матери мало связанна. Есть поверье, что родом она из Японии, но придумал её русский мужик.
— Да ну! Ну-ка расскажите.
— Добро, так слушай мой юный друг, да на ус мотай. — увидев растерянный взгляд своего коллеги, Максим весело рассмеялся:
— Присказка такая. Так вот….
Рассказ капитана:
"Шёл тысяча девятисотый год. В артели Савы Морозова, богатый промышленник был в то время, трудился плотник, Василий Петрович Звёздочкин. Высокий, сильный мужчина с пышными усами на простом крестьянском лице.
Супруга Савы, Мария Александровна, целеустремлённая женщина, была маркетологом их завода по производству игрушек. Рекламировал продукцию ежемесячный журнал "Детский отдых", да и сама Мария Александровна с удовольствием рассказывала про "модные" игрушки всем желающим.
В один прекрасный день, в магазинчике, где Мария Аоександровна презентовала очередную поделку, возле окна стоял Василий Петрович и растерянно перелистовал журнал. На одном из них он увидел смешную фигурку, чурку, этакую деревянный цилиндрик. Очень приглянулась оригинальная форма Василию, позже, в мастерской он выточил похожую куклу. Назвал её немой монашкой с курицей.
Фигурка выполнялась полой, а в неё вкладывались другие, такие же пустые. Последней фигуркой был младенец. Назвал он её Матрёшкой, от самого распространённого тогда имени — Матрёны. Между прочим, на выставке в Европе, заняла первое место".
— Вот такая история, а ты, Япония!
Пётр озадаченно потёр переносицу:
— Я читал, якобы это японское божество Фукурума. Хотя постойте, — он пристально взглянул в смеющиеся глаза Максима Фёдоровича, — верно! Её и подарили Саве Морозову!
— Подарили. — посерьёзнел капитан. — Но как матрёшку, её придумал Василий Петрович Звёздочкин!
— Ну, да, ну да.
— Что, ну да? — встрепенулся Максим Фёдорович. — Да, не всё русское из Руси родом! Вот балалайка! Она тюркская!
— Ну, не согласен! — Пётр Смирнов опустил на колени руки, стянутые жёстким скафандром. — Это русское изобретение! вот что я вам расскажу:
Рассказ Петра Семёновича.
"Изначально балалайка имела круглую форму, с тремя струнами. На домру похоже.
Кстати, древний инструмент. Звук у неё чистый, словно ручеёк журчащий. Благородный, а у балалайки, звонкий, весёлый. Манеру игру на ней так и называли: балагурить. Бренчание, баловство, балалайканье. Вот и считали её "мужским" инструментом, достойным разве что скоморохам.
Так и "жила" балалайка несерьёзной жизнью. Даже официально запрещена была. Кажется, царь Алексей Михайлович Тишайший запретил её. Но несмотря на запрет, простые люди мастерили её из подручных материалов, многие инструменты выходили с более длинным грифом и двумя струнами. Спустя столетия чуть не сгинул народный инструмент, но со временем возродился".
— Кстати, у меня есть копия! Поп-прилёту покажу.
— Замётано! — взглянул на него Максим Фёдорович.
"Внимание. Повышение радиационного фона". — громко произнёс женский голос бортового компьютера.
— Принято.
Капитан вернул забрало на место, нажал две зелёные клавиши, перевёл взгляд на экран жизнеобеспечения.
— Входим в область Кузнецова.
— Ионное излучение растёт.
— Прорвёмся.
Кабина окрасилась в красные сполохи:
— Внимание, опасность.
— Приеду, напьюсь. — не меняясь в лице, прошептал Максим Перепелица, сверяясь с показаниями приборов.
— Не понял, Максим Фёдорович.
— Радиацию из организма выводить.
Пётр покачал головой, скривившись наблюдая за ростом излучения.
— Три часа.
— Знаю Петя, "Орланы" на пять рассчитаны. Прорвёмся.
— Может импульс. Хватит десять секунд.
— Отставить. Торможение не учёл?
— Но запас.
— Запас. — ухмыльнулся Максим, и прикрыв глаза, добавил:
— Он карман не тянет.
Спустя два часа, сорок минут, космический корабль "Сокол-М" покинул опасную зону.
— Вот она. — прошептал капитан, вглядываясь в индивидуальный визир.
Отключив его, потянулся к верхнему тумблеру.
— Пётр Романонович, как обстановка?
— Показание норма, излучение норма, жизненные показания здоровья удовлетворительные. Метеоритная обстановка…
Максим Фёдорович серьёзно взглянул на коллегу, ожидая продолжения.
— Неопознанное тело. — Пётр ещё раз сверился с показаниями. — Капитан, слева астероид. Приближение….
Он схватился за джойстик ручного управления.
— Отключить навигатор. Переход на ручное.
— Принято.
— Сближение двадцать.
Максим Перепелица плавно перевёл запястье на правый джойстик:
— Спокойно, Пётр, нежно.
Его рука чуть коснулась зелёного набалдашника.
— Сближение десять! Импульс! Максим, не успеем! Нужен импульс!
— Отставить, инженер. — Максим Перепелица вновь слегка повёл рукой и резко толкнул её вправо. Двое космонавтов сильно дёрнулись. На Петра навалилась тошнота. Он моментально прочёл показание:
— Минус ноль пять, ноль десять. Разошлись, Максим Фёдорович!
— Разминулись — улыбнулся тот, глядя на своего коллегу.
— Экипажу код зелёный. — женским голосом сообщил компьютер.
Максим тут же откинул забрало шлема. Нажал на боковые зацепы и с трудом стянул его с мокрой от пота головы. Он прещёлкнул тумблерами и защитный экран, разъехавшись, явил перед ними маленький шарик приближающейся Венеры.
— Вот она, русская планета. — улыбнулся Максим.
— Почему Русская? — сняв свой шлем, переспросил Пётр.
— О, это отдельная история! Ладно, прибыли, давай готовиться к выходу на орбиту и переходу в модуль.
— Принято, капитан! — рассмеялся Пётр Смирнов. — Но история за вами!
Максим Перепелица перевёл на него серьёзный взгляд:
— Вот на земле и расскажу.
Спустя трое суток, Максим Перепелица и Пётр Смирнов впервые высадились на негостеприимную "русскую" планету, сделав первый шаг, в освоении ближнего космоса.
Двадцать восьмого сентября, тысяча сорок восьмого года, капитан Перепелица. М. Ф. и инженер-навигатор Федоскин П. С. удостоились звания героя Российской Федерации, посмертно.
#пиши_за_гроши