Вот возвращаюсь в социум опять.
Из Рая, где только что я побывал.
Но верю в то, что проживу я не напрасно
и в то, что этот Мир весь Раем стал!
1.
Мы разошлись, было уже совсем темно. Я пытался переосмыслить всё случившееся за эти три дня. Время здесь ощущалось совсем по-другому – то ли миг прошёл, то ли вечность. Внутри меня свершился какой-то переворот. Ощущения себя стали другими, как тогда, когда мы были с Анюткой вместе: школа, выпускной, мечты, ежедневное получение писем. Я только сейчас осознал, как Анюте было тяжело – потерять сразу всё: маму, меня, мечты о совместном будущем. Как она сказала: «Потеряла всё и всех самых дорогих и близких».
В тот момент понял лишь одно: по-старому жить не смогу. Но возникали вопросы, на которые предстояло еще найти ответ. Каким я должен стать и что для этого нужно сделать? Как найти себя в себе и осознать себя человеком, сотворённым Создателем? Да, прежде всего, нужны Знания. Вспоминал слова Веселия: «Если пойдешь по пути осознания себя, то обязательно эти Знания будут на пути».
Он ещё дал наказ: «с Родом связь держи, он хороший помощник в этом деле, кого из близких сердцем почуешь у того у спрашивай, любовью на любовь отвечай, тогда никто и не прильнёт. Ведь предки то твои Светогоровыми были, а стали Светоноевыми. Чуешь разницу»?
Я был в растерянности, скорее шоковом состоянии – прожил столько лет и никогда не слышал, что в моем Роду искажена фамилия. А каковы последствия?
- Да, Михаил, с изменением фамилии и путь Рода искажается, даже если одна буква другая, уже судьба человека перестраивается и твой случай – не исключение.
- Наверное, когда-то в прошлые времена, жил мой предок Светогоров, и был всем недоволен, всё ему не так. Вот в народе и перекрестили его и стали звать Светоноевым, так и закрепилась это прозвище как фамилия. А потом по какой-то причине потомка его и в церкви так записали, – рассуждал я. – А как теперь исправить мне фамилию, свет в Роду возродить?
- С Создателем будешь вместе, Он подскажет, – сказал мне на это Дед.
С этими мыслями я и уснул.
Спустя несколько лет мне удалось вернуть фамилию предков, и я стал Михаилом Светогоровым, но об этом позже.
Утром разбудил Веселий:
- Вставай, Михаил, к поезду тебе поспеть надобно. Долго видать заснуть не мог. Всё станет на свои места, придёт в свой черёд, как в Природе и огороде, только время не гони.
Я засмеялся:
- То есть каждому овощу свое время созревания.
- Вот, вот.
Я сходил к ручью, умылся, попрощался с ним. И сделал то, что никогда не делал – попросил благословения у Создателя и деда своего, ушедшего в мир иной. Мудрый был у меня дед, мы с ним всегда были вместе. А сколько добрых советов давал, да разве мы слушаем советы! Молодо, зелено... Шишек понабъём, а потом вспоминаем. Точно сказано, что на чужих ошибках не учатся. После просьбы, в Сердце импульс почувствовал, тепло и волна радости прошла по телу. Появилось спокойствие и уверенность, что все будет хорошо.
Веселий ждал на крыльце. Ничего не сказал, улыбнулся только и дал мне «сверток подорожников» с пирожками, испеченными в дорогу, и добавил:
- Далее поймешь, чья забота. Ну тебе пора.
Да, к вопросу твоему о тропинке, почему она исчезает. Все дело в мыслеобразе, с его помощью многое можно создать. Сначала образ сформировал, желание, волю проявил, поверил, что так оно и есть. Подмогу для усиления свыше запросил. Поблагодарил. И взял на себя ответственность, что твоё творение во вред не будет ни тебе, ни другим, ни Пространству.
Коль в гармонии сам с собой, да с Пространством, по вере твоей и сладится. Знания притянутся, коли захочешь. Ну и уверенность нужна в силы свои, в то, что можешь. Чуть малое сомнение и нет творения. Дар сей каждому человеку Божьему дан, как дитю своему любимому, чтоб прекрасное творил. Вроде все просто, но…, – вздохнул Веселий и махнул рукой.
- Да уж для тебя только-то, а для меня не понятно нисколько, - улыбнулся я.
- Пошли. – И уже на ходу продолжал: – Ещё в творении целесообразность нужна, то есть в нужное время и в нужном месте. Думаю, что тёмное ты не будешь творить. А цель у тебя значимая теперь и причина есть, до этой цели добраться. А когда есть цель да вера сможешь дойти до понимания себя.
Мы вышли на поляну, с которой началось мое путешествие в другую реальность. Крепко обнялись. Я как будто, с дедом родным попрощался.
- Храни тебя Отец Всевышний, – и вслед услышал: – дай ему Творец силы, да разуменья.
У меня слезы на глаза накатились. Дед мой последний раз так же меня провожал, другими словами, но смысл тот же. Я оглянулся, помахал Веселию, он ответил и исчез. Был только густой непроходимый лес. Я знал, что там нет никакой тропинки, да и лес меня не пустит.
Дошёл до остановки и стал ждать автобус. Как не хотелось возвращаться. Стоял и смотрел ввысь. По голубому небу плыли белые, пушистые облака, солнце старалось ободрить ласковыми лучами. Между облаками кружили две птицы. Как они свободно парят по поднебесью! Может и мы вдвоем с Анютой, когда-нибудь будем свободно жить под этим небосводом, вдохновенно творить новый прекрасный мир. Изнутри, не мыслью, а словами неожиданно для самого себя, пропел:
На волю, на волю, на волю хочу!
Хочу я на волю, на волю.
Я вольною птицей хочу полететь,
сменить свою рабскую долю.
Невольно, с тоской, стал сравниваться Союз и настоящее время. Тогда не было столько материальных прелестей, но Душа была свободной, она пела, а сейчас как в тисках. Может быть, это только у меня, а для других в такое время жить мило дело.
Подъехал автобус. Так размышляя, доехал до небольшой станции. Поезд стоял всего пять минут. В купе я занял свое верхнее место и провалился в сон. Сон был красивым и радостным. Мне снилось, что мы с Анютой, держась за руки, летим высоко над Землёй. И невидимая Любовь нам говорит: «Не бойтесь, я вас поддержу и правильный путь укажу». Была радость и неописуемое счастье, казалось им заполнено всё пространство. Оно переливалось разными цветами и из этих энергий строились многочисленные узоры, как будто мы попали в огромный калейдоскоп. Мы Её ощущали и знали, что это именно энергия Любви. Она перекатывалась волновым мелодичным звоном и просила не терять Её больше, а то Ей без нас очень грустно.
Проснувшись, я слышал внутри себя этот мелодичный звон. Было рано, в купе все спали, и я снова погрузился в сон. Но теперь, во сне, я был уже один. Раскинув руки, как крылья, бежал навстречу ветру. Ветер упорно сопротивлялся, а я, преодолевая его сопротивление, бежал по цветущей поляне и кричал: «Я всё равно добегу до цели, обязательно добегу». Проснувшись, продолжил проживать свои сновидения.
Пассажиры ночью сменились. Поприветствовав всех, сходил умылся и решил позавтракать. Подорожники Веселия хотелось поесть не здесь, а именно дома. Веселий сказал, что ничего с ними не случится, и доедут свежими. Вернувшись из вагона-ресторана, залез на своё верхнее место и стал читать, купленную на станции книгу. Роман был довольно интересным, время пролетело быстро. Странно, во время поездки не хотелось вспоминать Анютку. Казалось, что люди считают мои мысли и кто-нибудь помешает нам быть вместе. «Дома, всё дома, когда останусь один» – повторял я.
Я был уже возле дома, когда зазвонил телефон. Я удивился, за три дня на поляне, его словно не существовало. Звонили с работы, но у меня ещё пять дней отпуска. Оказалось, что один из сотрудников заболел и надо срочно ехать в командировку. Звонил директор:
- Михаил, ты где?
- Дома! Но я в отпуске ещё.
- Знаю, но надо срочно выйти на работу. Завтра вылетаешь, а отпуск догуляешь потом. Как хорошо, что оказался в городе.
- Хорошо, Алексей Михайлович, завтра появлюсь.
Завод наш небольшой. Алексей Михайлович работает директором пять лет. До этого он работал где-то на севере. Двое взрослых детей – сын и дочь и трое внуков жили там же на Севере. А родом он был из этих мест. Родители, дед его трудились на заводе. Алексей Михайлович рано вышел на пенсию. И как-то приехал погостить в родные места. Мэром Южно-Каменска в это время был его школьный друг. Он и предложил взяться за директорство. Решалась судьба завода, который переходил из рук в руки и его уже закрывать хотели. А где люди работать будут? Алексей Михайлович дал согласие. Приняли его, поверили. Человек жил ради людей и для людей, редкость для нашего времени. Я пришёл на завод уже при нём, позже на полгода. Налаживали дела вместе. Директор был строгий, но справедливый. Молодёжь прозвала его «наш отец». Бездельников и разгильдяев директор не уважал, недовольные ушли. Дела шли хорошо, коллектив сложился дружный, как в мушкетёрах: «Один за всех и все за одного». Дорожили люди заводом, он был, можно сказать, «кормилец» города и как-то в эти сложные времена мы сохранились.
Отношения с ним сложились тёплые, он был мне вместо отца. Алексей Михайлович и Мария Алексеевна, его жена, относились ко мне по-родительски.
В пятнадцать лет я остался без отца. С ним мы были хорошими друзьями, я мог ему всё рассказать и всегда получить дельный совет. Отец был тоже справедливым и ответственным за свои слова и поступки, и требовал этого от нас с братом. Брат Иван рос добрым, но нерешительным, вечно сомневался во всём. Он был ближе к маме, иногда отец его называл маменьким сынком. Закончив технический ВУЗ, работал в конструкторском бюро. Женился, но со своей нерешительностью, попал жене Аглае «под каблук», в семье она всем верховодила. И дочь у них была с характером мамы, как две Аглаи. Я редко бывал у них, да и жена не очень-то меня жаловала, считала твердолобым и говорила, что со мной «каши не сваришь». С братом мы перезванивались часто. К сожалению, у него начал прогрессировать диабет, это ведь тоже неслучайно…