Глава 1.
Вечерело. Туман толстым слоем заполонял всё пространство, мешая рассмотреть находящиеся вокруг предметы, что находились хотя бы чуть дальше вытянутой руки. Он, словно перина, укрывал землю, защищая её от невзгод. От этого всё казалось безлюдным, первозданным, прекрасным. И, впервые окинув взглядом это место, путник, проезжая мимо, никогда бы не подумал, что именно здесь находится чудесная деревенька, попадая в которую переносишься в другой мир, оторванный от реальности серых будней. Он лишь увидел бы царящий в ней мрак и леденящий холод, от которого тело прошибает насквозь. По-своему тоже красивая картина.
И всё же, присмотревшись, можно увидеть пучок света в одном из домов, рассекающий, пусть и немного, почти ночную мглу. Он, подобно спасительному маяку, так необходимый блуждающим морякам, даёт надежду на светлое будущее. Будто некий знак, что всё теперь вне всяких сомнений будет хорошо. Свет этот исходил из самого старого дома. Раскидистые деревья стояли по периметру, будто ограждая от глаз тайны хозяина, как занавес в театре ограждает зрителя от закулисной актёрской суеты. Ухоженный огород, на котором каждую грядку разделяла аккуратная тропка. И, наконец, двухэтажный деревянный дом с резными ставнями — вот, пожалуй, и всё, что можно рассказать об этом доме, не побывав в нём ни разу.
Дедушка с внуком сидели на кухне, разговаривая обо всём, что придёт в голову. Они были друг другу, словно друзья, от которых, как и принято, не скрывают чувств, у них нет секретов друг от друга. Если у внука возникали проблемы, он всегда без всяких стеснений обращался за помощью к деду, а тот, в свою очередь, давал дельные советы, опираясь на свой собственный опыт. И не было лучшей новости для Димы, как весть о том, что он едет на выходные к одному из самых близких людей. Он знал — там ему рады и, несмотря ни на что, он всегда желанный гость в этом старом, но крепком доме.
Николай Александрович, которого все попросту звали Санычем, — человек старой закалки, как говорят в народе. Он был выносливым, обладал огромным багажом знаний, умением слушать и слышать, что, несомненно, притягивало людей, а его памяти позавидовал бы любой подросток. О своих прожитых годах дедушка говорил так, будто это происходит с ним наяву. Будто он сейчас захлебнётся воспоминаниями. Он знал неимоверное количество забавных историй, услышав которые можно было смеяться, казалось, часами. Но когда Николай Александрович рассказывал печальную историю, у слушателя, будь то ребёнок или взрослый человек, мужчина или женщина, невольно наворачивались слёзы — так он вкладывал душу в свои рассказы. За это, наверное, его и любили.
В его доме всё было по-особенному: запах, такой непривычный для других мест, пропитанный сушёными фруктами, старостью, воспоминаниями; даже беспорядок в спальне казался гармоничным, уместной атрибутикой, убрав которую пропадает ощущение реальности. Здесь время пролетало настолько быстро, что не хватило бы и сотни бессонных ночей, чтобы насладиться этой прекрасной атмосферой тепла и домашнего уюта, узнать все истории, что хранил дедушка, героем которых он и являлся. Иногда Николай Александрович рассказывал небылицы настолько серьёзно, что внук начинал верить каждому слову, а невыдуманные истории настолько иронично, что казалось, будто это всё не более чем нелепая выдумка. И Дима ни разу не осмеливался спросить, было ли это взаправду или же Николай Александрович всё придумал. Ему хотелось верить, что его дедушка — настоящий Герой, образ которого давно заложился в голове внука.
Несмотря на погоду, в доме было тепло. Именно у дедушки в гостях Дима мог по-настоящему расслабиться, «убежать» от извечных городских проблем. Конечно, если дедушка сам о них не напомнит. Но, как известно, близкие люди обладают не то предчувствием, не то особой магией. Они всегда знают, что у тебя творится на душе, как бы ты не старался это прикрыть за маской счастливого человека.
Продолжение следует