– Ты жив, сармат? – Посланник, я не знаю.
Меж чуждых алтарей и мёртвых звёзд
(для никого упавших) – дотлеваю
вдоль километров каменных заноз.
Скажи, вся эта череда – навечно? – Не я построил этот человечник,
не мной генноисправлена лоза.
Из ягод местных сок течёт двоичный,
полутона – забыто-архаичны…
Ты стремена-то помнишь? – Тормоза? – Забыл… А дней – в обрез.
Слезай со сцены
(чужая роль – не повод всё забыть),
заблудший результат переоценок,
из формулы оставивший – “не быть”.
Шагай за мной с асфальтовых обочин
туда, где воздух сух и обесточен –
в ковыльный отсвет прошлых лет.
Плыви за ветром вдоль морщин проселков.
Теней вечерних обнимая холки –
молчи травой.
Курган споёт в ответ.
Когда слова тысячелетней песни
вольются в кровь – замкнётся круг времён
и скорлупа кирпичной кладки треснет.
Тогда – скачи, ты всё ещё силён. – С тобой? – Не время.
Будет конь твой белым.
Стрела чужая запоёт победно –
копыт