- Зая не нада, ты не сможешь, ты не успеешь!
- Нада, Киса, нада. Ты ж хочешь? Вот и я тоже хочу, поэтому по бырому получится, я уверен.
- Зая, но две минуты – это мало, ты не успеешь…
- Харе базарить, нужно действовать!
- Подъезжаем к станции Кутейниково, время стоянки две минуты, просьба не покидать своих мест! - проводница лениво прошлась по плацкартному вагону и еле успела отскочить от пассажира в трениках, майке алкоголичке и с лицом, примерно такого же состояния, что и майка, который вихрем помчался в тамбур.
- Мущина, Вы куда? Стоянка две минуты, выходить нельзя! – но мужчина не послушал и выскочил из вагона, как только проводница открыла дверь для входа пассажиров. Он, как молния, добежал до киоска на перроне, растолкал очередь и просунулся в окошко.
- Мне «Охоту» два по два, сдачу не надо – выкрикнул он, продавец понимающе кивнул и протянул ему две баклажки пенного. Мужчина, как лань, набрал скорость и помчался к поезду, он успел запрыгнуть в отъезжающий вагон. Проводница с шумом закрыла дверь, а мужик пыхтя прошел на свою боковушку и победно поставил на столик, перед помятого вида женщиной, две двухлитровые пластиковые баклажки.
- Ты мой герой-скорострел – подмигнула барышня опухшим глазом и, под неодобрительные взгляды других пассажиров, вскрыла бутылку – Успел таки, гад, за две минуты!
***
Вижу цель! Я вижу, как вдалеке натянутая красная лента трепыхается на ветру, хотя этого самого ветра я не ощущаю на своем лице и теле. Волосы прилипли ко лбу и пот стекает с висков. Мое дыхание в норме, но по ощущениям готово сбиться. Мне захотелось сделать глубокий вздох, но я знаю, что нельзя. Впереди, отблескивая на солнце испариной, мелькают две лысины, таких же полумарафонцев, как я. Сейчас должно открыться второе дыхание, мельком взглянул на браслет: я бегу 1 час 56 мин 12 сек. Рывок! Нужно ускориться, но дыхание, все-таки сбилось – это плохо. Капелька пота попала в глаз, и я часто заморгал. Начинаю отсчитывать в голове темп: раз, два, три, раз, два… Под внутренний ритм бежать стало легче, я даже ускорился, почти незаметно, но одного из впереди бегущего я обогнал и почти поравнялся с лидером. Я, наконец, почувствовал ветер, и к моему изумлению, он был в спину и как бы подгонял меня. Продолжаю отсчитывать в голове: раз, два, три. Лидер не стремится отдавать первенство, и мы с ним бежим нога в ногу. Я продолжаю отсчитывать ритм, затем не выдерживаю и глубоко вдыхаю, делаю рывок и чувствую, как красная лента «Финиш» прикоснулась к моему телу. По инерции продолжаю бег, взглянул на часы: 1 час 58 мин 12 сек. Отмечаю, что это были решающие две минуты в этом полумарафоне!
***
- Все отошли! Разряд! – В операционной замерли, казалось, даже стрелки часов. Хирург и ассистенты стояли с окровавленными руками, подняв их на уровень груди. Маленькая медсестричка стояла у стерильных инструментов и наблюдала за показаниями мониторов. Это её первая серьезная операция и сразу такое… Она про себя отметила, что сердце пациента остановилось в 12:46:17. Линия на экране монитора была прямой, а он сам издавал оглушающий писк.
- Разряд! – реаниматолог продолжал свои манипуляции и приложился дефибриллятором к груди пациента, его тело подскочило, но монитор по – прежнему продолжал гудеть и выдавливать прямую линию.
- Еще разряд! – реаниматолог не сдавался, тело на операционном столе вновь подскочило от разряда и, внезапно, тишину пронзил звук, которого все так хотели услышать, оглушительный «пик» и прямая линия на мониторе искривилась. Все присутствующие, как бы в унисон, вздохнули, а медсестричка, внезапно почувствовала подступающую тошноту. Она взглянула на дежурные часы в операционной: 12:48:17
Две минуты сердце пациента не стучало… Нужно было завершить операцию, реаниматолог откатил тележку с дефибриллятором, хирург продолжил свои манипуляции:
- Шьём! – наконец произнес он.
***
17:36, вчера.
- Всё! – дочка отвернулась от меня и зажалась в угол. – Почему вам с папой все можно, а мне никогда ничего нельзя?
- Не всегда, а только сегодня-завтра. Потому что тебе сделали манту, и доктор попросил не есть конфеты, пока результат линеечкой не измеряет. И мы с папой тоже не будем их есть!
- Но вам можно?
- Можно, но мы не будем! – терпеливо объясняю я.
- А я не буду, потому что мне нельзя. – Дочка надулась, обиделась на меня за то, что вначале отвезла манту ставить, а она уколов боится, затем запретила конфеты есть… Эх, плохая какая мама… Сидит, губы надула. Через время подходит:
- Мамочка, а вот мне сегодня совсем даже и не хочется конфет! Вообще! – И крепко так обнимает, А я прижимаюсь носом к её нежной щечке. Конфликт исчерпан, на часах 17:38, недопонимание длиной аж в две долгие минуты…
Цените каждое мгновение!
И пусть новый день приносит только хорошие новости. Всем мира и добра.