В палате умирает офицер, Врачи снуют и шепчутся растерянно, Решение: принятье срочных мер, Последний шанс, последний — не потерянный, Был месяц в коме молодой старлей, Вернее — плоть, изрытая гранатою, Одиннадцать легло богатырей Под полностью разрушенной заставою, А он один, оставшийся в живых, В бреду кричал, что бойня не кончается, Лишь под наркозом, наконец, затих, И, улыбнувшись, вымолвил: «Красавица!» Никто не понял этот тихий зов, Понятно: бред, сказал непреднамеренно, А он уже не слышал докторов, И острый скальпель впился в плоть уверенно... * * * В посёлке появился новый пёс, Вернее: псина — уши, хвост, как водится, Но в ранах бок, нет на спине волос, Да, не собака — чистая уродица, Вот ковыляет, лапу волоча, Оближет раны и лежит бессильная, Питалась бросом, так, по-мелочам, А ночью выла, ну, тоска могильная... Уродицей её и нарекли, Ругали, гнали и, порой безжалостно, Её сживали люди, как могли, А то: плеснут ей вслед помойной гадостью, Она терпела; с жалобой к кому Пойдёт