В этот раз я буду говорить об образе кардинала Ришелье не у Дюма (статьи об этом можно прочесть на моём канале), а в пьесе английского писателя Бульвер-Литтона, которая называется "Ришелье, или заговор". Премьера состоялась в 1839 году в театре Ковент-Гарден, и на ней присутствовала сама королева Виктория. Главную роль исполнял актёр Уильям Чарльз Макреди. Считается, что выражение "Перо сильнее меча" (The pen is mightier than the sword) именно в такой формулировке обязано своим существованием пьесе "Ришелье" Бульвер-Литтона, хотя похожие варианты этой мысли известны ещё с античных времён.
Ришелье в этой пьесе — великий человек, столп государственности, гений и величайший правитель всех времен и народов. Король Людовик XIII — полное ничтожество, особенно на фоне своего министра. Бульвер-Литтон так его унасекомил, что никакому Дюма не снилось. При этом Бульвер-Литтон изобразил кардинала просто-таки стариком. Опытным, мудрым, отважным, волевым, но старым и немощным настолько, что он даже меч в руках удержать не может. Да, именно в том эпизоде звучит фраза, что перо сильнее меча.
Ришелье в пьесе обаятелен чертовски. Тем не менее мне в глаза бросилось, что, похоже, всё восхищение автора личностью кардинала вложено в уста самого кардинала. И такой Ришелье, бесконечно занимающийся самолюбованием, как ни странно, получился у него весьма и весьма привлекательным. Нечто в духе анекдота: "Да нет у меня мании величия! Нам гениям это не свойственно." И общий настрой по жизни: "Государство — это я." А король... Да что король! Кого его мнение вообще интересует? В финале пьесы между Ришелье и Людовиком XIII буквально происходит состязание во влиятельности, и решается оно совсем не в пользу короля.
А если речь заходит о литературном творчестве его высокопреосвященства... то всё, спасайся кто может! Отец Жозеф явно не считает его одаренным поэтом и не горит желанием стать слушателем, но знает, что своё истинное мнение лучше держать при себе.) Зато кардинал собственными строками просто упивается!
При прочтении мне было немного грустно, что из всем известных соратников Ришелье показан только Жозеф и Марион Делорм, которая по некоторым данным снабжала кардинала информацией. Куда остальные пропали? Особенно, когда против первого министра (и не только против него) зреет заговор. Возле Ришелье маячит некая Юлия де Мортемар (корректнее было бы перевести не Юлия, а Жюли), дочь друга кардинала, сирота и фрейлина королевы, которая трогательно называет своего доброго покровителя отцом. Куда дели мадам де Комбале?! Фигушки она отдаст свою экологическую нишу возле любимого дяди всяким дочкам друга. Но понятно, что замуж эту недомонахиню выдать не получится, а автору позарез нужна драматичная любовная линия. Видимо, надо было как-то выкручиваться.))
И ещё вопрос к драматургу. Начальником телохранителей кардинала является некий Нюге, по совместительству шпион и предатель, и своих людей он может менять, как хочет и на кого хочет. Куда подевалась гвардия во главе с капитаном де Кавуа, особенно когда Ришелье попытались убить в собственном доме в Рюэйе? Неужели королевские мушкетеры всех перебили? :) Вот бессовестные! Не пришлось бы тогда кардиналу обращаться ко всяким подозрительным личностям.)
Ах да! В пьесе бесконечно говорится про родину, отечество, французский народ, что для XVII века немного анахронизм. Слава богу, чаще всего говорится устами Ришелье, в системе координат которого родина всё-таки наличествовала. Дело в том, что в то время национальные государства только формировались. Верность королю или иному синьору была для людей понятной штукой, а верность стране в отрыве от короля была понятна пока не очень и не всем. Но кардиналу ладно, кардиналу в рамках пьесы простим.
Причём такому Ришелье, который короля он ни во что не ставит, но ужасно любит себя и Францию, по моему впечатлению, в пору скорее не монархическую власть укреплять, а революция устраивать на полтора столетия пораньше.) Но его высокопреосвященство по какому-то непонятному недоразумению мирится с соседством коронованной амебы, как с неизбежной данностью. Я заподозрила бы в Бульвер-Литтоне ярого республиканца, если бы он сам не жил при монархии.) Дюма с Маке таких мощных "неаутентичностей" не допускали.
Если после выше прочитанного у вас сложилось впечатление, что пьеса мне не понравилась, вы круто ошибётесь.) Она доставила мне много удовольствия, просто настрой у меня слишком уж критично-ироничный, а желание разобрать несоответствия слишком сильно.