Изумрудный Дракон играл. Скучно. Нудно. Ровно так, как и чувствовал сейчас себя.
Сидя за столом в гостиной, он монотонно и упрямо зажигал огонёк на кончиках когтей, и гасил его.
Раз за разом. Щелк, загорелось. Блямс, погасло. Щелк, загорелось. Блямс, погасло. Щелк, загорелось. Блямс, погасло.
В глазах Дракона, поверх вертикальных зрачков плавала вся вселенская грусть, какую только можно было собрать во вселенной.
Скучно…..щелк…….тошно, блямс…
Рыцарских вызовов не предвиделось ещё месяц, полтора.
Сезон сбора урожая, это вам не корова хвост подняла! Это каждая лошадь на учете. Каждый мужик за плугом. И рыцари не исключение. Это они перед пещерой орать горазды: «Дракон, выходи! Биться будем!»
А как супруга чугунную сковородку в нежные ручки возьмет, любой за плуг встанет. И не только за плуг.
Принцесс тоже в ближайшее время не уворуешь. Какие уж тут кражи…
Щелк, огонёк. Блямс, потух…
Каждая принцесса, желая впечатлить будущего супруга, у плиты банки крутит…Варенье варит, вишневое…
Дракон мечтательно вдохнул. Вишневое…с чаем…вареники с вишней…эх, счастливое моё детство, вот уж когда никогда скучно не бывало, и даже не было!
Щелк, огонёк. Блямс, потух…
С королями договоров тоже пока не заключишь.
Каждый король под бдительным присмотром королевы чинит полки в подвалах, готовясь к наплыву урожая, и притоку банок, мешков, корзин и корзиночек…
Короче, никакой тебе личной жизни, господин Дракон, пока всё это счастливое запасливое безумие не закончится. И так каждый год!
Щелчок получился особенно яростным. Дракон слегка взвыл, потрясая пальцами, огонёк получился огнём, и никак не хотел затухать.
- Скучаешь?
Знакомый голос заставил Дракона дернуться, и чуть не свалиться со стула.
Напротив него стояла,…стоял,…стояло, уже ближе, то, что он не хотел, бы увидеть, дайте подумать, как долго…НИКОГДА!
Предвестник вечности в своих традиционных, вечно черных, скучных одеждах, прислонил косу к уголку стола, отодвинул себе стул, и уселся напротив.
- А вот я даже огонек зажигать так не умею…
Глубоко вздохнул, вздохнула, вздохнуло, ой, для простоты примем, вздохнул, тот, кто переводит души через последний мост. Туда. Да, да.
Дракон смотрел, слегка выпучив глаза, и забыв, что огонек весело кусает его когти.
- Да отомри ты уже! – выдохнул Предвестник, - не собираюсь я тебя забирать. Ни сейчас. Ни потом. Нет тебя в списках, вечный ты. Скучно мне, говорю же. Даже огонёк вот зажигать не умею.
Дракон понимающе вздохнул, и протянул лапу в сторону скрытого в стене бара. Вдвоем скучать веселее.
Король, неоднократно влупивший себе молотком по пальцам в почетной битве за красоту и целостность подвала, пытался спать сном младенцев и праведников, даже во сне подсчитывая, сколько ему ещё понадобится гвоздей, кронштейнов и прочего, прочего.
Ему снилась его супруга, командовавшая:
- Левее, говорю! Левее! А сейчас вправо сдай! Вправо говорю!
Путая при этом лево и право при каждой команде.
На самой запутанной команде его разбудил громкий звон, чего-то упавшего.
Решив во сне, что это посыпались драгоценные банки с несравненным компотом, король подорвался на кровати, и прислушался. Больше ничего не звенело.
За дверью, в коридоре слышались чьи-то тихие, слегка подшаркивающие шаги.
Король сполз с постели, решительно притянул к себе ночную вазу, к счастью, ещё пустую, и осторожно открыл дверь в коридор.
Зрелище, представшее его глазам, заставило его широко распахнуть рот и глаза, сбросив сон в дальние дали, и начать сползать по косяку.
Сползание целенаправило его голову в сторону таки коридора.
То, что упорно видели глаза, приостановило сползание примерно на середине косяка.
Посреди коридора, тихо хихикая, подталкивая, или скорее поддерживая друг друга, плечом к плечу, двигалась странная парочка.
Изумрудный Дракон и Предвестник вечности.
Глядя на них, можно было подумать, что они довольны жизнью прямо по самое не могу.
Останавливаясь почти через шаг, они всё так же счастливо хихикая, меняли местами обувь, выставленную за двери, специально для чистильщиков.
Так нежные на двенадцати сантиметровой шпильке босоножки камер фрейлины оказались у дверей камердинера. А ботфорты начальника стражи возле её двери.
Представив, что будет ощущать камер фрейлина, натягивая это на свои ножки утром, король хихикнул.
Дракон скосил на него левый глаз. Правый упорно смотрел на его спутника, в ожидании новых идей.
- Третьим будешь? – спросил тот, что в черном.
Король, умученный гвоздями, штабелями, досками и кронштейнами, нервно кивнул.
Чтобы там ни было, зачем бы они не явились, всяко это было лучше новых стеллажей.
Когда вся обувь в коридоре была поменяна местами, троица переглянулась.
- И что дальше? - просил король.
- А пошли окорок с кухни стащим? – предложил Предвестник.
Идея обнести собственную кухню почему-то очень вдохновила короля. Сочетание плотничьей работы с «после шести есть нельзя», уже давно внушило ему дикую неприязнь.
Хихикая уже втроем, они тайком, шипя на выпученные глаза стражников, стоящих в коридоре:
- Вы нас не видите!
Пробрались на кухню.
Спеленали повара, явившегося чтобы приготовить ранний завтрак для ранних пташек, полотенцами для рук.
И радостно забрались в кладовую.
Утро проникло в панорамные окна пещеры Дракона, выхватывая фигуры валяющиеся, да, да, именно валяющиеся по разным углам.
В руке каждой фигуры, и лапе тоже, была с одной стороны стеклянная емкость, с другой кусок свиного окорока.
Три пары мутных глаз уставились на подельников. Три пары дрожащих рук и лап задрожали ещё сильнее, когда снаружи раздался громовой вопль:
- Дракон, морда твоя противная! Выходи! Бить буду!
- А меня-то чего? – заскулил Дракон, - он сам пришел!
Ворвавшаяся в пещеру королева грозно размахивала скалкой во все стороны.
Предвестник вечности еле успел уползти на карачках под стол.
Дракон не успел.
Короля пленили за шиворот и поволокли добивать полки.
На пороге он умудрился извернуться, и шепнуть остающимся:
- А хорошо вчера посидели! Повторим? Зажгли, так зажгли!
И вылетел, благословленный нежной ручкой королевы, вооруженной самым сакральным орудием всех времен и кухонь.
Дракон и Предвестник дружно схватились за головы, и побежали в подвал. За рассолом.
Во дворце два дня бушевала буря по поводу сапог дворецкого напяленных на ножки королевы. Туфельки королевы на дворецкого не налезли, и он бегал босиком.
Король молчал как партизан, про тех, кто всё это натворил.
Изумрудный Дракон играл. Скучно. Нудно. Ровно так, как и чувствовал сейчас себя.
Сидя за столом в гостиной, он монотонно и упрямо зажигал огонёк на кончиках когтей, и гасил его.
Раз за разом. Щелк, загорелось. Блямс, погасло. Щелк, загорелось. Блямс, погасло. Щелк, загорелось. Блямс, погасло.
В глазах Дракона, поверх вертикальных зрачков плавала вся вселенская грусть, какую только можно было собрать во вселенной.