— Мама, я не хочу идти в школу в этих ботинках! – старшая Кира топнула ногой и надула щеки.
— Мафочка, мне жарко в шапке… - заныл младший Никита.
Лана посмотрела на своих детей, которые уже 10 минут по очереди ныли в прихожей. Очень захотела на них наорать, но покричала лишь мысленно, а вслух строго, но спокойно ответила обоим.
— Кира, ты пойдешь в этих ботинках, потому что на улице скользко. Я не разрешаю обувать весенние. Ник, сейчас мы выйдем на улицу, и твоим ушкам станет холодно. А простужать уши нельзя, потому что они связаны с носом, горлом и всей головой.
Мысленно Лана отредактировала собственный текст, к которому, конечно же, имела претензии. Однако вопрос сохранения спокойствия её сейчас волновал гораздо больше, а держалась она из последних сил.
— Кира, заведёшь Никиту в сад. Шапки по дороге не снимать! Еще не май месяц.
Дочь, услышав наставление матери, закатила глаза.
— И не закатывай мне глаза! – сказала Лана, хотя прекрасно знала, что нельзя спорить с генами – глаза Кира закатила точь-в-точь как мать.
Наконец чада переступили порог квартиры. Тишина! Лана даже услышала звук падения листа фикуса на пол. Тишина!
На кухне наблюдались последствия утреннего хаоса, именуемые в народе «сборы в школу». Недоеденная каша Никиты, откусанный бутерброд Киры, забытый учебник со стихотворением, которое надо сдавать на 4 уроке. Стихотворение вчера выучила вся семья.
«Забыла и забыла. Главное, что мы не проспали и они наконец вышли,» — подумала про себя Лана, подставляя чашку под рожок кофемашины.
У матери есть священные 30 минут. Эти полчаса она никому не позволит испортить. Она выпьет свой кофе, пожертвовав укладкой и макияжем.
Кисло-горький американо из арабской арабики обжёг горло и немного неприятно пощипал дёсны. Лана решила сбалансировать вкус глотком воды. Стало приятнее. Муж Ланы считал, что для приятности в черный кофе следует добавить лимон. О вкусности этого экзотического сочетания супруги спорили 11 лет, но консенсус достигнут не был.
Прислушавшись к организму, Лана поняла, что аппетита всё же нет. Мысленно представила охающую маму. Любая мама охает при отказе ребёнка от еды, даже если ребенку третий или четвертый десяток. В вопросах материнского возмущения возраст детей значения не имеет.
Тем временем язык привык к кислому привкусу американо и уже не требовал особого внимания к этому процессу. Лана задумалась. Она в очередной раз посмотрела на пиалу с недоеденной кашей и спросила себя «Как вляпалась в это во всё?». Вот, ведь ещё вчера она стояла на берегу Черного моря и представляла себя героиней «Голой правды». Она точно знала, что станет крутым телепродюсером как Эбби Рихтер. Именно поэтому она сейчас мотается по всей стране репортёром. Именно поэтому она несколько дней работает на скучном форуме на продрогшем от февральского ветра южном побережье. Но через несколько лет Лана добьётся своего…
Однако в момент построения «наполеоновских» планов по завоеванию телеолимпа за спиной Ланы раздался мужской голос.
— Весьма опрометчиво стоять вот так нараспашку, - заявил незнакомый голос.
Лана обернулась. Голос принадлежал брюнету в дорогом пальто, из-под которого виднелся деловой костюм. Брюнет был высок, хорош собой и держался уверенно, если не сказать нагло. А еще у него была привлекательная небритость и очень аккуратные уши. Как и у киношного кумира, у Ланы имелся свой список требований для «идеального мужчины».
Из ресторана, где в этот вечер развлекали участников форума, доносился другой мужской голос, весьма сладко поющий о снеге и любви. Лана такой стиль не любила. Но музыка играла громко, и до её ушей доносились строчки из песни «Против течения с тобой, крепко взяв за запястья успех и надеясь спастись…». Море пересекала по диагонали лунная дорожка, с неба срывался мокрый снег, у кромки воды поблёскивали остатки зимнего льда. На лицо незнакомца падал луч фонаря. И ещё эта мелодичная романтичная песня. Вместе получалась очень кинематографичная картинка, и на несколько секунд Лана растерялась, подвисла и мысленно начала выстраивать кадр, а потом вдруг неожиданно поинтересовалась у своего собеседника, не хочет ли он выпить. Более странной и неподходящей для знакомства с будущим мужем фразы придумать сложно. Но именно так звучал их первый диалог:
— Весьма опрометчиво стоять вот так нараспашку.
— Хотите выпить?
Сергей выпить не отказался. Следующим утром он позвал Лану на завтрак. Потом стал отыскивать её на всех семинарах. Потом приносить кофе. А через 15 дней Лана осознала себя подающей заявление в ЗАГС. Она четко помнила этот момент. Вот она пишет свою фамилию в бланке и вдруг понимает, что это заявление на регистрацию брака. Это было так странно! Второй раз операционная система невесты зависла уже во время бракосочетания. Милая женщина с пучком на голове спросила Лану согласна ли она взять в мужья, стоящего рядом мужчину, а Лана уставилась на неё так, будто регистратор задала вопрос на иностранном языке. Молчание длилось несколько минут. Тогда женщина с интонацией воспитателя в детском саду еще раз строго повторила вопрос. Лана почувствовала себя провинившимся ребёнком и, как ей показалось, только от страха ответила утвердительно.
В следующий раз она очнулась в роддоме…
Звонок мобильного телефона вырвал Лану из воспоминаний.
— Светлана Юрьевна, напоминаю, что сегодня у вас встреча с заказчиком, - прощебетала администратор Юля.
— Доброе утро. Спасибо. Скоро буду, - сухо ответила Лана, и начала метаться по квартире, понимая, что вышла за рамки 30 минут.
В офисе всё звонило, кричало, стучало. Рабочий день был в разгаре. Лана влетела на своё рабочее место, срывая с головы шапку и тяжело дыша. До встречи оставалось 5 минут. Сейчас приедут менеджеры компании, которая занимается установкой пропускных турникетов, и будут час рассказывать ей, как сделать для них классный промролик. Лана будет утвердительно кивать, соглашаясь со всеми их бредовыми идеями, включая супермена в автобусе, улыбаться, а потом предложит итоговый вариант… свой. Менеджеры сделают умный вид, заберут презентацию и сценарий, уедут согласовывать с начальством. Через пару дней заказчик выкатит пунктов 10 замечаний. Лана выберет из них пункта 3, самых адекватных, добавит в сценарий. Снова отправит на согласование… Так будет продолжатся неделю, пока они не согласятся с изначальной идеей и не согласуют даты съёмки.
Да, вместо продюсерского кресла Лана оказалась в кресле «руководителя проектов» одного из рекламных продакшнов. Олимп был пониже телевизионного, но зато с подстраиваемым под наличие детей графиком и приличной зарплатой. С некоторых пор Лана начала считать не только бюджеты проектов.
Часы показывали «15:00», когда встреча «с турникетами» закончилась, и Лана смогла позволить себе новую чашку американо. Неожиданно для себя она впервые опустила в чашку тонкий кусочек желтого лимона. Яркое желтое солнце плавало на поверхности маленького черного озера. Хотя трехлетний Никита, наверное, сказал бы, что ночь проглотила солнце. Это было очень в его духе. С генами не поспоришь: отец мальчика сказал бы нечто подобное.
— При нашей первой встрече ты выглядела лучше, - сказал Сергей, входя в палату родильного отделения. Он громко засмеялся, широко улыбаясь, но Лана цыкнула на него, потому что Кира только уснула.
— А ты был на пару килограмм меньше, - ответила мужу жена.
— Что я могу сказать? Не завидуйте барышня! Моя жена хорошо меня кормит.
Так у них появилась Кира. Кира, которая не спала по ночам. Кира, которая сначала сказала «папа», потом «хочу», а уж после «мама». Кира, которая отказывалась спать, если отец не позвонит из командировки сказать ей спокойно ночи. Кира, которую Серёжа сразу стал именовать «Сергевна».
Мир Ланы вдруг уменьшился до границ трехкомнатной квартиры и двух граждан. Эти граждане находились в полной гармонии друг с другом, а вот Лана периодически чувствовала себя ненавистным диктатором.
— Знаешь, Давыдов, - заявила однажды ночью Лана, — я, кажется, хочу с тобой развестись.
Сергей положил на прикроватную тумбочку планшет, на экране которого мелькали графики и таблицы с множеством цифр – аналитика по работе.
— Действительно? – спокойно спросил Сергей, глядя на жену.
— Да, - ответила Лана голосом обиженной девочки. За стенкой спала её пятилетняя дождь, которая часть назад с той же интонацией обиделась на отказ матери дать ей еще одно мороженое.
— Какова же причина такого решения?
— Я устала.
— Вот как.
— Да, я устала! Я не хочу быть женой и мамой.
— То есть ты разводишься не только со мной, но и с дочерью?
— А так можно? – спросила Лана.
— Любимая, тебе можно всё.
— А ты всё равно будешь мне покупать эклеры, делать массаж стоп и смотреть со мной фильмы, которые тебе не нравятся?
— Ну уж нет. Развод так развод, - сдерживая улыбку, с наигранной серьезностью произнёс Сергей.
— Хм, так неинтересно. А мы сможем созваниваться по вечерам, встречаться в магазине, чтобы обсуждать прохожих?
— Нет, дорогая. Я же буду отцом одиночкой. Какие тут встречи!
— Так я не хочу разводиться, - сжала губы Лана.
— Давай тогда мы лучше с тобой слетаем на пару дней в отпуск, - Сергей чмокнул жену в лоб.
— К морю?
— К морю.
— Давай тогда и дочь с собой возьмем.
— С ней тоже не будем разводиться?
— Не будем. Она в целом весьма приличная женщина.
— Тогда давай.
Снова зазвонил мобильный.
— Светлана Юрьевна, вам необходимо срочно приехать в школу, — голос классного руководителя не предвещал ничего хорошего.
Кира упала. Кира сломала руку. Кира радостно покидала травмапункт.
— Скажи, дочь, чему ты радуешься? — спросила недовольная мать. Лана устала от очереди в больнице, от переживаний, от суетливой медсестры в школе.
— Мама, это же правая рука!
— Ах, ну конечно. Это большой повод для радости.
— Мама, завтра контрольная по математике.
— Кира, объясни мне, что надо было делать в школе, чтобы сломать руку?! Ладно мальчики, я понимаю. Для них подобные происшествия – обязательный пункт биографии. Но ты же девочка!
— Мама, ты знаешь, чем вы с папой отличаетесь? — спокойно спросила дочь.
— Чем?
— Папа сказал бы сейчас, что гипс – это очень круто.
На это Лане нечего было ответить. Кира перестала улыбаться и молча пошла к машине. До детского сада обе ехали молча.
Звонки по работе. Звонки из школы. Мультики. Спор о необходимости делать домашнее задание с поломанной рукой. Сбежавший бульон. Замена батареек в пульте для игрушечной машины. Просьбы надеть тапки. Угрозы по поводу тапок. Крик по поводу домашнего задания. Самокритика по поводу плохой матери. Закипевшая вода под макароны. Порезанный на терке для сыра палец. Кира, предлагающая пластырь. Никита, плачущий из-за шоколада. Ужин.
Кира нервно дышит, потому что есть левой рукой непривычно. Никита пытается постучать по гипсу на её руке. Мать семейства просто крутит вилкой спагетти в тарелке.
— Однажды мы с тобой станем кряхтящими пенсионерами, - говорит Сергей, задумчиво глядя на линию горизонта, не отделимую от моря.
— Не знаю как ты, а я собираюсь быть шикарной пенсионеркой, - отвечает Лана.
— Не сомневаюсь, - улыбается муж. – Так вот, когда мы станем с тобой старикашками, мы выберем себе суперский дом престарелых. Всё включено! О нас там будут заботиться, будем жить на всём готовом. Дети будут навещать нас по выходным. А когда будет скучно, мы будем с тобой утраивать гонки на ходунках и метать ночные горшки.
— Напомни, почему я вышла за тебя замуж, - с саркастической усмешкой сощурилась Кира.
— Потому что я лучший мужчина на этой планете! – нескромно ответил муж, касаясь рукой щеки жены и смахивая приятно холодную снежинку, – И я хочу запомнить этот мир, как тающий снег на твоей щеке.
— Вот 100% ты это не сам придумал, - съязвила Лана.
— Не сам, - согласился Сергей. – Но красиво же.
— Красиво, - согласилась Лана.
— Мама, можно я не буду доедать? Мама! – Кира пыталась привлечь внимание Ланы и, видимо, не первый раз.
— Можно, - уставшим голосом ответила мать. – Ставьте посуду в раковину и идите набирать ванну.
В этот раз обошлось без споров и воплей.
Чтобы не мочить гипс, пришлось придумать экспериментальную конструкцию из пищевой пленки и скотча. Больше всех процессу радовался Никита, чем раздражал сестру. Хотя Кира шипела на брата больше для порядка, чем от злости. Её и саму забавляла «каменная рука». Дети, конечно же, уже договорились разрисовать гипс и «всё такое».
На правах пострадавшей Кира уговорила маму посидеть рядом, пока она моется. Процесс банных процедур дочь комментировала без умолку. Лана слушала её через слово, но виду не подавала. Вечером работал тот же принцип, что и утром: надо собраться и из всех сил быть сдержанной и спокойной матерью. Одна порция крика в день – это лимит.
Если бы обязанности в семье распределялись по привычной схеме «добрый – злой полицейский», то Лана, конечно, могла бы позволить себе быть не такой уж «правильной». Дети бы обиделись, пожаловались папе, Серёжа расставил бы все запятые в правильных местах. Но в ситуации, когда жаловаться некому, жестить строго запрещалось.
— Мафочка, смотри! – Никита вбежал в ванную комнату, и из его рук в воду рядом с Кирой посыпалось, что-то белое, очень мелкое и белое. – Снег над морррем! — Мальчик радостно бросал в ванну шарики пенопласта. – Киррра, помнишь? – Букве «р» Никита в последнее время придавал особое значение, потому что они с папой учились выговаривать «Серрргеевич».
Кира помнила, поэтому моментально побледнела и замолкла. Лана испугалась, что сейчас в ванной комнате разразиться цунами и пенопласт смешается с солёными слезами. Но Кира показала невероятную стойкость.
— Крруто, Никитос, - передразнила она брата, сглотнув ком в горле и выдавив из себя улыбку. Никита удовлетворился произведенным эффектом и вылетел из ванной комнаты.
К полуночи детские носы засопели. Тишина. Сейчас тишина очень мешала громко всхлипывать плачущей 33-летней девочке Лане, которая очень злилась на собственного мужа. Ей хотелось топать ногами и бить кулачками. Попадись ей сейчас Сергей, она бы его знатно отлупила. Он был виноват! Виноват в том, что полетел в эту проклятую командировку, в том, что не успел к годовщине, в том, что ей позвонила эта ужасная женщина.
— Здравствуйте. «Я могу услышать Светлану Юрьевну Давыдову?» —спросила ужасная женщина.
— Я вас слушаю, - ответила Лана, пытаясь отцепить один игрушечный паровозик от другого.
— Светлана Юрьевна, я вынуждена вам сообщить, что…
Потом ужасная женщина произнесла «это слово». «Это слово» Лана не могла выговорить уже месяц. Она заменила его словом «командировка». Серёжа «улетел в командировку». Командировка затянулась.
Лана очень злилась на мужа за командировку. Он не имел права оставлять её одну. Он не оставил инструкций, он не обозначил сроки. Он заставил её разбираться с ужасными квитанциями и приложениями для оплаты коммунальных услуг! Он заставил её идти в банк! Он вынудил её узнавать, где хранится их резина. Из-за него ей пришлось познакомиться с неприятным типом с белым пупырчатым лицом, который требовал выбрать оттенок дерева для… «самолёта».
Лана поняла, что ненависть и злость снова тянут её в бессонную ночь. Ночь проглотила солнце, и Лана разучилась любить февраль, потому что он забрал Сергея. Она вытерла слезы, встала с кровати и пошла на балкон. Через открытое окно к лицу прикоснулся легкий мартовский морозец. Сырой, пощипывающий за щеки, но не суровый. Под колпаками фонарей струились столбы последнего снега. Снег падал на асфальт, кое-где прикрывая черное полотно, но всё больше тая, предвещая весеннее тепло.
— Знаешь, меня с детства завораживал снег над морем, - сказал Сергей, обнимая жену за плечи. Они стояли на берегу и смотрели на закат. Лана прятала нос в воротник пальто. – Такие маленькие крупинки падают в такую большую пучину. Будто это огромный омут человеческих воспоминаний, а снег – эмоции, яркие моменты каждого жителя планеты. И всё это собирается здесь! Падает, падает, падает… Нас не будет, наших детей не будет, а снег и море будут всегда.
— Тогда это очень печально, дорогой.
— Почему?!
— Потому что люди не исчезают вместе, в одночасье. Один уходит, а другой остается. И у каждого вот такое море, и такой снег. Тогда следовало бы высушить моря, отменить снегопады, чтобы никто не страдал.
— Почему бы просто не смотреть вдаль на линию горизонта со светлой грустью?
— Ты сам так смог бы, теоретик?
— Когда мы с тобой познакомились, у тебя на щеке была вот точно такая снежинка, - Сергей показал Лане снежную крупинку на его пальце. – Для меня эта снежинка стала целым миром, и никто его никогда на заберёт.
— Что тебя зациклило на этих снежинках сегодня?
— Ты не помнишь?! Дорогая, ты всегда так невнимательна к деталям.
— Серёжа!
— Что Серёжа? Я же не виноват, что у тебя склероз.
— У меня?!
— У тебя. Когда мы познакомились, - начал интригующим тоном Сергей, - на берегу играла песня.
— Ну!
— Баранки гну! Ланка, ты абсолютно неромантична, просто до безобразия!
— Давыдов!
— Да в песни этой припев про снежинку. Вот, - муж достал телефон, открыл плеер, немного промотал и включил трек с названием «Знаешь».
Но знаешь, если на бегу
Ты войдешь в закат и уйдешь с рассветом.
Значит, не уберегу, но запомню мир,
Как тающий снег на твоей щеке.
Но запомню мир,
Как тающий снег на твоей щеке.
Это целый мир, как тающий снег.
Автор: Анастасия Яворская ©
Цитирование разрешено с указанием автора