Я говорила с ним под Спорным, где кружили злые дроны-камикадзе ВСУ, а сам он щурился с привычным холодком. Начальник разведки БАРС-16, трижды кавалер ордена Мужества, не желающий рассказывать о своих наградах, вообще не желающий вспоминать: одно засекречено, другое просто тяжело рассказывать...
Он сам из Дагестана, лакец — и позывной Лакец, а воевать за Донбасс пошёл в 2014-м. Тогда у него был свой бизнес в России, спокойная жизнь и друг в Славянске — один из тех, кто вышел стоять с палками на блокпостах навстречу танкам. Когда Славянск оставили, его друг с женой и четырёхлетней дочерью остались там. Его убили: кто-то из соседей сдал, что он был пророссийским. Жену изнасиловали, а дочь... Дочь пропала. Он замолчал и добавил после долгой паузы: «Мы несколько раз ловили и сдавали контрразведке машины якобы Красного Креста, в которых были свежие органы».
Что рассказать об этом человеке? Профессиональный военный — куда его только не заносила судьба. Много было дорог: ЦАР, Судан, Ливия. Но эта война, говорил он, — другая, другая.
«Здесь мы воюем фактически с братьями по крови. Мы стараемся уговорить их не воевать, а они очень жестоки. Это самая жестокая война. Вот был случай: на одном из штурмов они взяли одного штурмовика в плен, показали, что оказали ему помощь, а потом распяли. Прямо на наших глазах, на дереве. Повесили и распяли. В Африке так не делали, там было уважение к врагу у нас и уважение у них к нам. Это животная война. Когда они сдаются в плен, сразу становятся водителями, санинструкторами, а начинаешь смотреть видео с его же телефона — и просто удивляешься, насколько можно быть жестоким», — сказал Лакец, когда я спросила его, чем же отличаются события здесь от южных войн. О тех, впрочем, он не захотел много рассказывать.
Сейчас они стояли под Спорным, а чуть меньше года назад держали оборону Красного Лимана. Там Лакец получил одну из своих многочисленных наград. Рассказывать о себе не хотел — если бы о нём не говорили другие, я бы многого так и не узнала. Например, соседи не могли справиться с диверсионной группой. Обратились за помощью. Лакец выдвинулся, отработал за 15 минут. ДРГ врага они уничтожили втроём.
Что такое — уничтожить втроём ДРГ врага? Это опыт, помноженный на отвагу и холодок — тот холодок, который чувствовался в Лакце всё время, даже когда он смеялся и пил чай, хваля горячий чай в июльскую донбасскую жару. Это его многолетние войны на других континентах, это судьба человека строптивого, неуживчивого, бесконечно любимого подчинёнными.
Характерную деталь он мне о себе рассказал: занесло его в какой-то момент на митинг оппозиции — посмотреть. Не успел разговориться там с двумя девчонками, как митинг принялись разгонять. Южная натура взяла верх: оппозиционерки там, не оппозиционерки, а девчонки — значит, надо спасать. Вытащил, продолжил общаться и... повёз их в Донецк. Отвёл там на Аллею Ангелов. Сейчас эти бывшие оппозиционерки — Z-активистки.
Что ещё о его подвигах? Вот посёлок Диброво под Красным Лиманом, откуда группа Лакца три раза выгоняла поляков. Ну как выгоняла... Зашла, проверила на отсутствие мирных жителей, немного проредила состав поляков, отошла и дала добро артиллерии.
«Меня ранило 8 сентября, — сказал Лакец. — Через некоторое время они взяли Красный Лиман. Было обидно — очень много людей они там казнили. Я видел по телевизору тех людей, которые там жили. Я говорил: я работаю уже долгие годы. И я такого не встречал нигде. Перед Красным Лиманом мы вытащили пацана, у которого были забиты в голову электроды. Его выбросили в яму с трупами, а он выжил. Сначала издевались над ним, кастрировали его, забили в голову электроды, но он выжил».
Сейчас Лакец работает под Спорным — в нелёгкой обстановке, под постоянными атаками дронов-камикадзе. Он ничего не боится и очень бережёт своих людей.
Я редко видела такое восхищение перед командирами.