Когда пациент с орами и криками врывается в отделение больницы, потому что ему не угодили в другой, значит в ближайшем будущем будут проблемы. Не у него, конечно, а у тебя - его лечащего врача.
С Тимуром мы познакомились именно так. Стоя на медицинском посту и смотря, как его мама возмущенно что-то рассказывает другой маме (хотя они не успели еще даже заселиться), заведующий мне тихо говорит: «твои пациенты». И ухмыляется. Я посмотрела на него, закатила глаза и сказала: «ну не надо, пожалуйста, я еще от Ивановых не отошла».
Через час, когда они расположились в «кошмаре, а не палате», я пришла к ним знакомиться и собирать анамнез. Сидела у них больше часа, потому что между короткими рассказами о здоровье ребёнка были вставлены длинные монологи об условиях жизни в прошлой больнице. Я уже чувствовала запах проблем, так как знала их предыдущее медицинское учреждение, врачей и реальные очень хорошие условия нахождения там.
Ребенок, был, конечно, испуган: совершенно не хотел идти на контакт, вырывался, кричал. Но так как все дети по началу ведут себя подобным образом, я с совершенно спокойным видом стала продолжать обследовать ребёнка. Как потом выяснилось, Тимур то оказался очень адекватным и спокойным парнем, правда очень избалованным. Мы с ним на протяжение лечения много болтали, играли в «дышите - не дышите». Он светился от счастья, когда я что-нибудь притаскивала ему из процедурного кабинета: шприц без иглы, одноразовый шпатель, салфетку, пластырь.
От кого он унаследовал эту адекватность - большой вопрос, так как мама с папой там были два сапога пара, готовые разносить все отделение, так как им все время что-то не нравилось. Но в их оправдание нужно написать, что отец ребёнка был старше мамы на 20 лет, у него Тимур - это второй ребёнок. У мамы же он первый. Она очень долго не могла забеременеть, было несколько ЭКО и эпизодов невынашивания. И вот у долгожданного сына - страшная больезнь (тут можно немного поразмыслить, а суждено ли вообще было иметь этой паре детей). Конечно, голову снесло знатно, так как страх потери единственно и такого желанного ребёнка приведет к кардинальным изменениям поведения даже у самых адекватных родителей. Хотя, мне кажется, их нотки сумасшествия были уже и до диагноза сына.
К любым новым пациентам я должна была пригласить психолога, который определит частоту консультаций и нужна ли помощь психиатра. Проделывает он это как с ребёнком, так и с родителями. К моему большому разочарованию через 10 минут после начала беседы, психолог вышла из палаты и с радостным вздохом облегчения вручила мне письменный отказ от ее помощи, потому что, как выяснилось, отец ребёнка - психолог.
Все это стало напоминать мне театр Сатиры.
Спойлер: муж ее не психолог. Он занимается поставкой оборудования для психологов. Вы спросите, что это за удивительные девайсы в сфере клинической психологии, но я вам не отвечу на вопрос. Однако, заявлено было с очень важным видом.
Каждый день на утреннем и вечернем обходе я слушала возмущения: и медицинская сестра криво зашла, и санитарочка не так помыла пол, и вот не понравилось, в каких тарелках подали обээд. Потом, как оказалось, соседи по палате становились слушателями, что вот врач у них молодой, наверное неопытный, ребёнок опять плакал, и вообще, она не так осматривает Тимура. Но, ладно, и не с таким сталкивались. Соседей только жалко, они просили все время отселить ее подальше и выкладывали мне все сплетни.
Парадоксально, она меня пыталась закидывать «подарками»: шоколадки, конфетки, какой-то шампунь для волос. Но у таких пациентов я принципиально ничего не беру, потом проблем не оберешься.
Возможно, они думали, что, если они возмущаются и жалуются, то будет лучше лечение. Но нет, мне просто все меньше и меньше хотелось общаться с родителем. Жалоб я не боюсь, а вот вечно недовольное лицо вгоняет в тоску. Лечим то мы всех одинаково.
Однажды мама сменилась на папу - не выдержала этого беспредела. И вот я понадеялась на появление хоть какой-то адекватности в родительско-врачебных отношениях ведь папа - психолог (на тот момент у меня была устаревшая информация), но нет. К аналогичному поведению жены я стала контактировать с тучным мужчиной, который наотрез не соглашался мыться в больничной ванной летом. То есть я не только собиралась духом перед обходом, но и тренировалась в задержке дыхания. Мои намеки, прямые обращения и доводы, что он - главный источник плохих бактерий для его сына в период аплазии (отсутствие иммунных клеток) и не только никакого результата не принесли. После разговора с заведующим он соизволил помыться 1 раз и решил, что этого хватит.
Через несколько недель нашего лечения, ребёнок был переведен в другое отделение на следующий этап терапии. К сожалению, у Тимура был грустный исход, когда терапия и молитвы оказались бессильны. И мне безумно жаль всех участников данной истории, но, может действительно, такая у них судьба?