Ты заходишь в душную комнату. Темень резко бьёт по глазам, из-за чего ты не сразу можешь
различить, где проведен узкий коридорчик. Твоё место единственное подсвечено жёлтым, будто
мёртвым, светом одинокого фонаря. Как будто тебе прямо говорят: "Подходи, не бойся, не
обидим". Свет тебя манит, глаза слипаются из-за усталости, мерзкое чувство сонливости окутывает
тебя с каждой секундой всё больше и больше. Все мышцы стали в 2, нет, в 10 раз тяжелее. Ты
падаешь на жёсткое кресло. За окном периодически мелькают огни проезжающих машин. Твой
уставший мозг превращает эти огоньки в причудливых зверушек, бегущих по ночному шоссе. Где-
то в глубине автобуса тебя зовут родители, на улице кто-то шутит и смеётся из последних сил, дети
плачут, но пульсирующая в висках боль заглушает все звуки и превращает их в один мешающий
гул. Ты в последний раз обводишь глазами мёртвый, полупустой автобус и падаешь в бездну.
Организм, будто в попытках выжить, включает режим энергосбережения. Тебе снится шум моря,
прогулки с твоей собакой, которая сейчас спит в пустой квартире и, скорее всего, тихо поскуливает,
потому что боится темноты. Ты оказываешься в прекрасном мире, где круглыми сутками льёт тот
самый летний дождь, а ночью лицо обдувает легкий ветерок. Ты гуляешь за руку с прелестной
девушкой, чье имя ты слышишь сквозь сон и пытаешься ухватиться за каждый глухой звук её
голоса. А потом ощущаешь на своем теле чьи-то липкие прикосновения. Ты оглядываешься, и
девушка пропадает. Теперь перед тобой огромная сухая пустыня. В глазах играются черные мушки,
палящее солнце тебя плавит.
Ты просыпаешься на кресле. Ноги ноют из-за неудобного положения. Шея гудит так, будто тебе её
свернули. В горле зудящий ком, взгляд плывёт и не может ухватиться за что-то одно, хотя ты уже
достаточно привык к темноте.
В автобусе жарко, ты буквально чувствуешь, как задыхаешься. Пот огромными каплями течет с
шеи до живота. Хочется снять с себя кожу. Ты не слышишь ничего, что могло бы доказать, что
сейчас ты в помещении с людьми, а не в заброшенной машине без еды и связи.
Единственное, что приходит в воспалённый мозг, это снять обувь. Увидев, что рядом с тобой
никого нет и пропустив мимо мысль о том, что это место другого человека, ты наконец-то лёг
горизонтально. Тут же по позвоночнику пробежала резкая боль. Половина мышц расслабилась,
теперь твое тело можно было сравнить с бесформенной кашей. Ноги еле помещались, но это была
самая минимальная проблема. Ты не ощущал ни времени, ни своего желудка, который уже
казалось присох к уставшему позвоночнику, ни жажды, обжигавшей горло. Всё, что сейчас
хотелось – это снова провалиться в ту прекрасную страну, где ты не чувствовал усталость,
пронизывающую твой организм.
В последний раз поморщившись и уложив руки так, чтоб все тело не давило на них, ты снова
погружаешься в беспокойный транс. Но теперь уже не суждено проснуться в той стране. Твой сон,
который по ощущениям продлился минуты две, тревожит чей-то удар по голове. По затылку
только что проехался тяжёлый металлический браслет. Не разлепляя глаз, ты поднимаешь голову
и слышишь мужское скомканное: « Извините». Источник звука уже скрылся в темноте автобуса, но
до тебя только спустя время доходит ощущение удара. На лице застывает гримаса боли. «Точно
будет шишка». Проводишь рукой по голове. За волосы цепляется что-то, что только что вырвало
тебе пару локонов. «Браслеты. Снять.» - в голове мигают всего два слова. Ты резкими движениями
освобождаешься от «наручников», казалось, что именно они сковывают каждое твое движение.
Теперь на руке не остается ничего, кроме серебряной цепочки, парный браслет с твой девушкой.
Тебе в миг становится даже легче дышать. Кожаные верёвочки летят куда-то под кресло, в сторону
рюкзака. Сейчас уже ничего не волнует, кроме того, чтобы опять кинуть свое тело на кресла и
отрубиться до самого утра.
Уже глубокая ночь. Ты просыпаешься будто в бреду от ужасного давящего чувства. Тебя тошнит.
Все, что происходит дальше, проносится перед тобой отрывками. Вот ты вскакиваешь со своей ужасной неудобной «кровати». Где-то во мраке нащупываешь бутылку с водой и пьёшь так, словно
через минуту её заберут навсегда. В голове проносится мысль о том, что в рюкзаке есть сухарики.
Не глядя, ты засовываешь руку в сумку, чувствуешь смятую пачку, в которой делаешь небольшое
отверстие. Пальцы трогают маленький кусок сухого хлеба. «Есть». Кидаешь сухарик в рот, на что
тут же отвечает слипшийся желудок. Странно, но по телу растеклось приятное чувство сытости. На
твое тело снова давит еще один кожаный обруч. Теперь уже на животе. Резкими движениями руки
ты расстегиваешь ремень и он отправляется на пол. Всё равно куда, лишь бы избавиться от этого
тяжелого чувства удушения.
Спать. Просто спать. Как же хочется вытянуть все тело. Но ноги упираются в стекло, а голова в
пластиковую ручку кресла. Забитые мышцы ноют и с каждой неловкой попыткой размяться, они
напоминают тебе о том, что ты лежишь в таком положении уже больше 4ех часов. Болит каждый
кусочек тела. Отбросив мысли хоть как-то унять зуд, который пробрался до самых костей, ты
погружаешься в сон. Тебе липко и душно. Ты думаешь о доме.
В следующий раз, когда ты просыпаешься, о себе напоминает шея. По ощущениям там уже нет
никакого мышечного каркаса, который до этого всю жизнь держал твою больную голову. Ты
пытаешься медленно размять её руками. Не помогает. Боль настолько глубоко засела в каждый
позвонок, что сейчас ты был готов зарыдать, как маленький ребёнок.
Поворот шеей направо – боль. Поворот шеей налево – глаза уже слезятся. Сквозь темень ты
видишь свою футболку. Единственная трезвая мысль за последнее время. «Сделать подушку». Не
сказать, что тонкая футболка, сложенная в 4 раза, хоть как-то спасла ситуацию, но в твоем
полумёртвом состоянии это казалось самой мягкой подушкой за всю твою жизнь.
Как только ухо прислоняется к импровизированной подушке, тебя клонит в сон. Ты слышишь, как
ходят люди, слышишь чьи-то голоса. Боль, тошнота и удушение смешиваются во что-то мерзкое и
неприятное. Это чувство хочется сбросить с себя, отмыть, содрать с рук, как корочку от раны.
И снова беспокойный сон, снова обрывки твоей жизни, смех, друзья, ты где-то в небытие. Ты
счастлив, ты едешь домой в метро, на улице свежо. Твои кеды шлепают по летним теплым лужам.
Вот одна нога наступает в воду и промокает насквозь. Носок тут же прилипает к ноге. Вода
поднимается выше. Тебя окутывает паника. Ты мокрый уже по пояс. Жидкость перестаёт быть
похожей на воду. Как будто это уже…Нефть?...
Ты вязнешь в чем-то похожем на смолу. Ты мотаешь головой в последних попытках выбраться,
потому что все конечности уже лишились возможности двигаться. Мерзость заполняет твое горло
и лёгкие. Ты задыхаешься.
Вдох. Резкий, но такой жадный вдох. Ты вскакиваешь в темноте. Свет фонаря бьёт в глаза.
Ватными, не своими руками ты медленно расстёгиваешь рубашку и чувствуешь, как ткань
прилипает к потному телу. Одежда будто стягивается сама по себе. По ощущениям ты сдираешь с
себя кожу.
Рубашка медленно сползает по плечам и утекает куда-то под кресло. Ты все ещё задыхаешься.
Воздуха не хватает даже для того, чтобы в очумевший мозг пришло осознание, что ты уже в
автобусе, а не в вязкой липкой субстанции. Пытаясь найти хоть какое-то спасение, организм опять
погружает тебя в беспокойный сон. Но этот сон длится недолго. Ты просыпаешься, видя, как люди
медленным строем выходят из автобуса. Будто бы в алкогольном опьянении ты натягиваешь на
себя рубашку. Потом ремень. Кеды. Тяжелые сумки уже не кажутся такими тяжелыми, как были
сегодня утром. Мышцы ватные и не слушают тебя. В подсознании проносится ленивая мысль:
«Очки». Ты не чувствуешь на лице той тяжести, к которой привык. В панике оглядываешься. Поздно. Недовольная толпа выталкивает тебя на улицу. Воздух. В лицо бьет ночной ветер. Ты пережил эту ночь. Осталось доехать.