Эксклюзивный репортаж Myslo из Луганска.
— Вот это махины! Сфоткай меня с ними! — наш водитель Серёга, залюбовавшись на огромные «ветряки», тушит «бычок» о подошву кроссовка и достаёт телефон.
Зрелище действительно впечатляющее: ветер почти стих, белые лопасти движутся медленно, плавно и величаво. Ветрогенераторы здесь — круглогодичный источник электроэнергии: уж с чем с чем, а с ветрами в степях Ростовской области полный порядок.
Полчаса спустя мы останавливаемся у погранперехода «Изварино». Вереница машин с разными номерами — от Краснодара до Камчатки — в обе стороны растянулась почти на километр. Здесь наш микроавтобус уже знают — приезжаем сюда не в первый раз. Быстрая проверка документов, и пограничник после короткого радиообмена машет рукой, указывая на «зелёный коридор» — так здесь называют специальные ворота для машин с гуманитарной помощью.
В микроавтобусе и грузовой ГАЗели — медицинские принадлежности, перевязочные материалы, одежда, личные вещи и продукты. Всё это было собрано туляками для военнослужащих 39-го отдельного медицинского (аэромобильного) отряда Тульской 106-й гвардейской дивизии ВДВ и их пациентов — военнослужащих, принимающих участие в специальной военной операции.
Груз собирали всем миром: жители д. Подосинки Киреевского района организовали в местном ДК пункт сбора гуманитарной помощи, тульская областная Федерация тхэквондо ИТФ помогла с покупкой рентгенозащитных фартуков, а учащиеся и педагоги Алексинской средней школы № 5 собрали несколько посылок, добавив к ним письма, рисунки и «талисманы добра» для врачей и их пациентов.
Детских рисунков в госпитале набралась уже целая галерея — каждый лист военные медики бережно крепят на стену, чтобы немного приободрить бойцов, которых везут из приёмного отделения в операционные и перевязочные.
Дорога до госпиталя занимает чуть больше часа. На месте нас встречает командир 39-го ОМЕДО Юрий Бровко. Бодрый, подтянутый, с улыбкой на лице — с виду и не скажешь, что меньше месяца назад он получил тяжелое ранение. В столичном госпитале им. А. А. Вишневского командир отряда пробыл всего несколько дней.
— Сбежали, получается?
— Ни в коем случае! Не сбежал, а прекратил лечение по собственному желанию и под свою ответственность, — улыбается подполковник. — Сначала я хотел остаться в ростовском госпитале (полученная рана была квалифицирована как тяжёлая. — Прим. авт.). Но руководство настояло — пришлось ехать в Москву. Предлагали подлечиться в санатории — отказался. На носу был День ВДВ — как десантник я не мог позволить себе отметить его вдали от коллектива. Поэтому убедил коллег в том, что со мной всё в порядке, и вернулся в отряд. Отпраздновали тихо, скромно, почти по-семейному.
Мы проходим мимо той самой операционной, где 23 июля военные медики провели уникальную операцию и извлекли из ноги раненого бойца 30-мм артиллерийский снаряд. Когда сапер пытался вынести его в безопасное место, он взорвался. Юрий Бровко показывает отметины на стенах коридора, оставленные разлетевшимися осколками. В самой операционной кипит работа: стол окружили люди в халатах, масках и перчатках, стоит густой запах спирта и лекарств.
Старшего ординатора хирургического отделения, капитана медицинской службы Алексея Спинко командир отряда называет своим братом — офицеры окончили одно и то же учебное заведение — Военно-медицинскую академию им. С. М. Кирова — и работают рука об руку уже не один год. Служили в Ставрополе, были в командировке на Северном Кавказе, а затем оказались в Туле. В тот день они вместе были в операционной.
— Этот случай по-настоящему уникален, каких, наверное, один на миллион, — рассказывает Алексей. — История, достойная романов и фильмов. Всё произошло на Артёмовском направлении. Боец находился в БМД (боевая машина десанта. — Прим авт.), которая подорвалась на мине. От взрыва сдетонировал боекомплект, и один из разлетевшихся 30-мм снарядов угодил парню в ногу. Ему пришлось в одиночку пройти около трёх километров, прежде чем его подобрали и доставили в госпиталь наши военные. Как он шёл, как не умер от болевого шока, от потери крови, как снаряд не взорвался — ответить на эти вопросы может только Бог.
Основная сложность была в том, что у снаряда оказался повреждён взрыватель, а непосредственно боевая часть, войдя в бедро, буквально «намотала» на себя мышцы ноги. Можно было разрезать их, но тогда на восстановление ушло бы несколько месяцев. Мы решили обойтись «малой кровью» — доставали снаряд буквально по миллиметру, стараясь ещё больше не повредить ногу. Пациент уже прошёл основное лечение и восстанавливается, ходит самостоятельно. Думаю, через пару недель сможет бегать и прыгать.
— За всё время СВО нам известен лишь один подобный случай — в октябре прошлого года в пос. Валуйки Белгородской области, — говорит Юрий Бровко. — Тогда нашим коллегам тоже пришлось извлекать из груди пациента деформированную «голову» от снаряда, и ситуация была на порядок сложнее.
С точки зрения военно-полевой хирургии, основное отличие СВО от других «горячих точек» — использование противником снарядов, запрещённых международным правом. Они начинены поражающими элементами — шариками, «гвоздями», «звёздочками».
Когда ВСУ «накрывают» наши подразделения (а чаще всего это происходит при ротации войск на передовой, либо в тылу, т. е. во время отсутствия прямого огневого контакта с противником), число раненых исчисляется десятками. Украинские формирования давно доказали, что международное право и обычаи ведения войны для них — просто формальность. Для нас подобные осколочные ранения — это 70% работы, и могу уверенно сказать, что за время СВО мы научились эффективно справляться с самыми сложными случаями с минимальными последствиями для пациентов.
— Мы придерживаемся тактики многоэтапного хирургического лечения, — добавляет Алексей Спинко. — Первый этап — это стабилизация пациента. Мы устраняем угрозу для жизни: останавливаем кровотечение, убираем пневмоторакс и т. д. Затем, если говорить о полостных операциях, например в случае ранения в живот, проводим первую операцию, обрабатываем непосредственно рану. Затем даём пару дней на восстановление.
Живот заживает — смотрим, как все срослось, проверяем, как работает, например, кишечник, а затем проводим следующую операцию, через какое-то время — ещё одну и так далее. Вместо одной большой операции мы делаем несколько маленьких. Благо, почти все наши пациенты — молодые люди, поэтому восстановление проходит достаточно быстро. Эта методика позволяет пациенту быстрее восстанавливать силы, снижает травматическое воздействие и общую нагрузку на организм.
Негласный принцип 39-го ОМЕДО — пациент должен покинуть госпиталь не только физически здоровым, но и в хорошем психологическом и эмоциональном состоянии. Поэтому тульские военные медики, помимо собственно лечения, уделяют внимание и реабилитации.
— В методичках, учебниках и инструкциях ничего подобного нет, но мы очень давно поняли, что действовать «по бумажке» и хорошо делать свою работу — далеко не всегда одно и то же, — объясняет подполковник Бровко. — У многих ребят после ранения жизнь делится на «до» и «после». Это сильный стресс. А после лечения пациент, скорее всего, снова отправится в своё подразделение, где в боевых условиях будет вынужден с ходу «включиться в работу». Нахождение в госпитале — передышка, которая должна пройти для него с максимальной пользой. Человек — не машина, его недостаточно просто «починить»: нужно сделать это так, чтобы снизить риск дальнейших «поломок».
Все бойцы, действующие на передовой, носят бронежилеты. Это серьёзная нагрузка на спину и как следствие — потенциальная причина целого вороха разных неприятных болячек. И пока пациент находится в госпитале, медики стараются помочь ему сохранить спину здоровой, проводят комплекс реабилитационных мероприятий. Подобные методики активно применяются в крупных медучреждениях, например в ЦВКГ им. А. А. Вишневского. Врачи 39-го ОМЕДО стараются перенять наработки коллег и приспособить их под свои условия.
В госпитале реабилитация не входит в программу лечения, поэтому здесь многое зависит от самих пациентов.
Медики помогают бойцам решать бытовые, социальные и личные вопросы: восстанавливать утраченные в ходе боя документы, собирать справки для выплат от Минобороны, при необходимости связываются и поддерживают контакт с родственниками. В общем, делают всё для того, чтобы пациент не чувствовал себя брошенным и забытым. Тульские военврачи уверены: чуткое, заботливое человеческое отношение — залог правильного настроя на лечение.
— Обходя госпиталь, я обязательно здороваюсь с каждым пациентом, интересуюсь ходом лечения, спрашиваю, как дела, есть ли какие-то пожелания, — делится командир отряда. — Ребята это очень ценят и в ответ добросовестно выполняют все назначения врачей, благодарят их. Для меня это главный показатель, доказывающий, что иногда для достижения нужного результата стоит отступить от сухой канцелярщины и строгих инструкций.
Со старшей медсестрой-анестезистом, гвардии сержантом Евгенией Сердюк мы встречаемся у входа в приёмное отделение, куда недавно доставили раненого бойца. Её работа там закончена — есть несколько минут, чтобы перевести дух и заодно поговорить.
Как и многие военнослужащие 39-го ОМЕДО, Женя окончила Тульский медицинский колледж, а затем, проработав некоторое время в детской облбольнице, заключила контракт с Минобороны:
— Моя мама — медсестра, а папа — десантник. Так что вопрос, по чьим стопам идти, я решила радикально: выбрала и то, и другое, — смеётся она. — А вот сестра стала врачом-онкологом и сейчас работает в тульской 10-й городской больнице.
Примерно раз в 10 дней сержант Сердюк вместе с коллегами выезжает на «точку» — участок линии боевого соприкосновения, на котором находятся подразделения ВС РФ. Сейчас это Первомайск — небольшой город в полутора часах езды отсюда.
— Сейчас там тишина, в последние недели бои не такие интенсивные, — рассказывает медсестра. — А прошлым летом, когда мы были в Попасной — раненых было очень много. Оторванные конечности, тяжёлые ранения в живот, море пролитой крови. Задача медиков на передовой — стабилизировать, обезболить и подготовить к эвакуации.
Здесь нет времени на раздумья — нужно действовать быстро, каждая минута на вес золота. Когда ты в госпитале и идёшь в операционную — в голове уже складывается чёткий алгоритм: ты точно знаешь, какая операция предстоит, какой анамнез и т. д. А на передовой… Перед тобой лежит и стонет живой человек, в грязи, гари и копоти. Ты не знаешь о нём ничего: какой характер раны, есть ли внутренние кровотечения, переломы, раздробления костей… Но ты точно знаешь одно — его нужно спасти, во что бы то ни стало.
Мы не можем позволить себе ошибиться или растеряться — это будет стоить пациенту жизни. На передовой очень многое зависит от того, насколько грамотно и правильно была оказана первая помощь. Например, потерянная бумажка со временем наложения жгута может стоить человеку руки или ноги. Боитесь потерять? На лбу напишите! Если жгут за 3-5 часов ни разу не ослабляли, шансы спасти конечность стремятся к нулю. То же самое относится к применению индивидуальных аптечек — если боец хорошо знаком с их содержимым, шансы на благополучный исход многократно повышаются.
Увидев привезённые нами свежие фрукты и овощи, девушки из госпитальной столовой одобрительно кивают — витамины здесь в большой цене.
Несколько десятков упаковок с сублимированными кашами быстрого приготовления мы перекидываем из нашей ГАЗели в военный «Урал», который скоро поедет на передовую. Туда же отправляется коробка с сигаретами.
В расположение 39-го ОМЕДО регулярно приезжают волонтёры — помогают медикам решать бытовые и хозяйственные вопросы, берут на себя сортировку и распределение гуманитарной помощи, раздают вещи бойцам.
Одна из них — 19-летняя студентка 4-го курса Тульского областного медицинского колледжа Ева (по просьбе девушки мы не публикуем её фамилию и фото. — Прим. авт.).
— Я приехала сюда на две недели помогать ухаживать за ранеными. Захотелось помочь военным медикам, поддержать наших ребят, быть со своей Родиной в трудный момент. Успела поработать в операционном блоке, готовила операционную бригаду и пациентов к операции, проводила дезинфекцию помещений, инструментов и аппаратуры, участвовала в сортировке раненых и их транспортировке к месту эвакуации.
Девушка признаётся, что её жизненный путь совершенно точно будет связан с медициной:
— Здесь все знания, которые вложили в меня преподаватели, пригодились, отточились и преумножились. Я познакомилась с прекрасными специалистами и потрясающими людьми — душевными, открытыми, заботливыми, щедрыми на поддержку и добрые слова. И, конечно, получила колоссальный опыт в сестринском деле. В дальнейшем он мне очень пригодится.
— Без поддержки волонтёров справляться с темпом работы нам было бы значительно сложнее, — комментирует Юрий Бровко. — Каждый месяц сюда приезжают молодые ребята: берут отпуска на работе, оплачивают все дорожные расходы из собственного кармана. Это даёт нам огромный прилив сил. Отдельно хочу поблагодарить всех, кто занимается гуманитарной помощью. Через «зелёный коридор» в зону СВО едут не только аппаратура, бинты и коробки со сгущёнкой.
Гуманитарные конвои везут ребятам самое главное — надежду и напоминание о том, что дома их любят и ждут.
Читайте также по теме:
Тульские военные медики спасают жизни в зоне СВО: репортаж из Луганска
«Вторые после Бога»: тульский военный врач о работе на передовой и адаптивной медицине
Читайте полную версию статьи на сайте MySlo.ru:
Зелёный коридор надежды: как работает и чем живёт тульский военный госпиталь в зоне СВО