«Что же мне делать без денег? Куда мне идти? Ладно хоть паспорт при себе. Надо найти Марио, может, он сможет мне помочь. Пора возвращаться в Хэмпшир. Но как же я посмотрю в глаза отцу, матери?» — мысли путались в голове Пети. Дойдя до ресторана, где обычно проводил свое время ее друг, Пети заглянула внутрь.
В ресторане звучала музыка, слышался женский смех. Вкусные запахи, доносившиеся с кухни, напомнили Пети, что со вчерашнего дня она ничего не ела.
Увидев ее, метрдотель, который недавно распахивал перед ней двери, довольно грубо сказал: «Евреям вход воспрещен!»
Чувствуя себя уже дважды униженной за день, Пети, сжав губы, довольно грубо ответила:
— Будь добр, знай свое место. Позови Марио!
Подойдя к ней, Марио сочувственным голосом произнес тираду:
— Время сейчас неспокойное. Пети, милая, мне нужно быть осторожным в выборе друзей, дабы не навлечь на себя немилость полиции. Ты сильная. Ты справишься со всеми трудностями. Я в этом ни капельки не сомневаюсь. Если хочешь, я могу поговорить с дядей Лукасом, у него небольшой бордель, я думаю, что смогу уговорить его взять тебя.
— Ты что? — Пети от удивления поперхнулась. — Ты предлагаешь мне стать продажной девкой?
— А чего ты хочешь? Ты же еврейка...
Идя по улице, Пети вспомнила слова испанской бабушки: «Не доверяй итальянцам! В глаза улыбаются, а как отвернешься — в спину нож получишь».
«Друг Марио предложил мне стать проституткой, милая итальянка — хозяйка отеля — сдала меня полиции. Все верно. Правильно абуела про них говорила. Абуела... Выбора у меня все равно уже не осталось», — подходя к отелю, подумала Пети.
— Мигель, — подозвала Пети испанского мальчишку, играющего с мячом на территории пансионата, — родители у себя?
— Hola, Пети! — подросток был рал видеть ее живой и невредимой после ночного кошмара, произошедшего в отеле.
Сидя за столом в большой комнате и поедая оставшуюся после ланча паэлью ,
Пети в красках рассказывала о полицейском участке.
— Терпеть не могу этих фашистов. Они повсюду сеют смуту и раздор. Посмотри, что дома творится, — обратилась к мужу Анна Мария. — Фашистская партия «Испанская фаланга» сильнее как никогда.
Справка: Испа́нская Фала́нга — ультраправая политическая партия в Испании. Основана в 1933г
— А ты что этих безбожников коммунистов защищаешь? Фашизм — это меньшее зло по сравнению с красной угрозой, — голос раздался от обычно молчаливого отца семейства.
— Так кто же тебя оттуда вытащил? — пытаясь изменить тему разговора, абуела задала вопрос Пети.
— Один джентльмен, впрочем, вам его имя ничего не скажет, — ответила Пети.
— Мы никогда тебя ни о чем не спрашивали. Думали, придет время, и ты сама все расскажешь. Что делает молодая образованная девушка одна? Где твоя семья?
— Я боюсь, что, если расскажу вам всю правду, вы не поверите, — Пети обвела взглядом всю семью, она так боялась произнести свое настоящее имя, она так свыклась с мыслью, что ее имя Пети Гальперн. — Мое настоящее имя леди Розмарин Сассекс. Мой отец граф Сассекский, восьмой герцог Норфолк, а также граф Арундел. Мой отец внук королевы Великобритании Виктории, занимающий пятнадцатое место в очереди на трон. Моя семья владеет родовым имением в графстве Хэмпшир, а также угодьями и поместьями в западном графстве Сассекс. Нашей семье принадлежит парк New Forest — это четыреста километров лугов и лесов — отличное место для королевской охоты.
— Я не поняла... Что? Кто? Чего? — спросила Анна Мария, у которой от удивления выпала кружка из рук.
Пети рассмеялась:
— Конечно, это шутка. Просто вы так серьезно начали мой допрос. Я совершенно обычная девчонка, выросшая в еврейской семье, так получилось, что я сирота, родители погибли в автокатастрофе. Вы же сами знаете, евреи — народ не бедный, от родителей осталось небольшое наследство.
— Кто же у тебя есть?
— Ну, у меня есть дяди, тети... Мне бы только добраться до Англии.
В комнате повисла тишина.
— Со мной поедешь завтра в Испанию. В Италии тебе точно оставаться небезопасно. Дорога предстоит долгая. На моем грузовике и поедем, сначала до Рима, а потом на пароме доберемся до Барселоны. Думаю, проблем на границе с Италией не будет — они будут рады избавиться от еврейки. В Испании тем более, пока республиканцы у власти. Поживешь какое-то время в семье моего брата. А там решим. Сейчас всем спать! Анна Мария, постели Пети в комнате детей, — Хосе Гарсия встал и направился в спальню.
Справка: В 1936 году, после завоевания Эфиопии, расизм в Италии выходит на государственный уровень. В 1938 году вводятся расовые законы: евреи - учителя и ученики изгоняются из публичных школ; ограничивается сфера занятости евреев и их права на недвижимость; антисемитизм культивируется в СМИ. В 1942 году итальянские евреи начинают нести трудовую повинность. В 1943 году МИД Италии подписал указ, предписывающий арестовывать всех евреев и отправлять их в концентрационные лагеря. Вся их недвижимость подлежала конфискации.
— Madre mia! Еще один лишний рот. Им самим есть нечего, — Анна Мария прокомментировала решение мужа.
— Я все сказал, — оборвал ее супруг.
Сидя в грузовике, Пети сжимала сумку с одеждой, которую собрала для нее Анна Мария. Ей было страшно. Она хотела одного: оказаться дома, в кругу семьи.
«Мечты имеют свойства сбываться», — подумала Пети с горькой иронией, мечтавшая всю свою сознательную жизнь путешествовать по миру.
— Расскажи мне немного об испанцах, какие они, — попросила Пети.
— Я вот что думаю. К примеру, отличие нас, испанцев, от английских или французских завоевателей в том, что мы, испанцы, заключали браки с женщинами покорённых народов, а не превращали их в рабынь. Мы народ дружелюбный и гостеприимный, готовый прийти на помощь в трудную минуту.
— La verdad! Что правда, то правда!
К середине 1936 года в Испании сложилась критическая обстановка. Каталония и Страна Басков декларировали неминуемый выход своих регионов из состава Испании. Ежедневно в терактах гибли люди: в основном случайные прохожие, совершались грабежи, поджоги церквей и монастырей.
Семья Гарсия жила в городке Casa Ibanez с населением в две тысячи человек, имела небольшой двухэтажный дом, а также участок земли, на котором выращивала виноград для последующей продажи. По меркам Испании семья была зажиточной, так как брат Хосе работал сборщиком налогов. Часто в дом приносили разную живность, которую он взвешивал на специальных весах и определял сумму налога необходимую к уплате. В городе его уважали.
Брата Хосе звали Диего. Он был невысокого роста, коренастый, подтянутый, часто лукаво улыбался и смотрел на окружающих прищуренным взглядом. Пети быстро нашла общий язык со всеми обитателями дома. Первую неделю ей было очень тяжело в чужой обстановке: ложась спать, она хотела одного — ни о чем не думать, а идеальный способ заглушить мысли был один — это работа. В обязанности Пети входили уборка и присмотр за детьми. Ребятишек она начала учить грамоте. Изначально ее взяли в дом с настороженностью, но видя добрый нрав, усердие, желание помочь и прекрасное образование, приняли в семью. Протирая пол шваброй, Пети вспоминала рассказы матери о российских аристократках, оказавшихся в Европе без гроша после революции семнадцатого года в России и не гнушающихся работы. Особенно ей запомнилась судьба княжны Марии Эрестовы, фрейлины императрицы Александры Федоровны.
Справка: После революции 1917 г. многие российские аристократы, оказавшиеся в эмиграции, брались за любую работу и нередко достигали заметных успехов, хотя начинали жизнь с чистого листа.
Пети видела ее фотографии в журнале мод. Хоть бумага и была серая, но даже она передавала красоту, грацию, выразительные глаза Марии. Фрейлины не могли выходить замуж, поэтому в каком-то смысле революция помогла ей обручиться с любимым человеком. Оказавшись в Париже с супругом без копейки денег, она начала искать работу. Ей помог один из Романовых, познакомивший княжну с Коко Шанель. После паркета Зимнего дворца она ходила по подиуму с гордо поднятой головой».
Справка: В 1925 году красавица Мэри Эристова была приглашена на работу в дом Chanel благодаря рекомендации князя Дмитрия Павловича Романова. Габриэль Шанель покровительствовала всем русским. Ей импонировало, что на нее работают «настоящие русские княгини».
Она посмотрела на себя в зеркало: «По паркету Виндзорского замка я не ходила, моделью я не работала, но кто знает, может, я стану известной манекенщицей в будущем. Вот родители удивятся, увидев мои снимки в журналах мод! Или я стану известной актрисой, как моя биологическая мать, и они увидят мое изображение на афишах, расклеенных по Лондону», — размечтавшись Пети выронила швабру из рук, которая с треском упала на пол и вернула ее из мира иллюзий.
Кстати, о внешности: Пети превратилась в красивую молодую женщину. Смешение английской и еврейской крови выдало гремучую смесь. Она была высокая, стройная, с длинными волосами цвета пшеницы, с чувственными пухлыми губами, напоминающими бутоны роз, имела небольшой нос с горбинкой, большие выразительные глаза, узкие кисти с тонкими длинными пальцами, которые как будто были созданы перебирать клавиши пианино. Она обладала изяществом, грациозностью, гордой осанкой — все это вместе с веселым нравом придавало ей неповторимый шарм.
Однажды Диего пришел с новостью, что нашел способ отправить Пети в Лондон, осталось дело за малым: найти денег. Она сняла сережки с ушей, последнюю фамильную драгоценность, что осталась у нее, и попросила Диего заложить их в ломбард.
— Пети, ты уверена, что эти серьги окупят твою дорогу, — с сомнением произнес Диего.
— С лихвой, — пытаясь развеять его недоверие, ответила Пети.
Увы, ее планам не суждено было сбыться. 18 июля 1936 года началась гражданская война в Испании.