ГЛАВА 7. АМУЛЕТ КРАСНЫХ ДРАКОНОВ
Княжна нервно посматривала на лежащую без сознания девушку. «Какая худенькая, тонкие пальцы просвечиваются от худобы, кожа не белая, а странного оливкового цвета, обычно так обгорает прислуга, не защищающаяся от жарких лучей солнца. Хотя нет! У прислуги кожа не такая бархатистая».
Княжна засмотрелась на припухшие бледные губы, перевела взгляд на округлости девичьей груди. Опустила взор на свое декольте, сравнивая свои прелести и груди спасенной девушки и, тяжко вздохнув, недовольно надула губы. Сравнение было не в ее пользу размера на три.
«Подумаешь! Зато я княжна. А эта… эта явно безродная. Ни одной девушке не придет в голову обстричь волосы. Это считается позором. И как она могла?! А, может, она любила герцога, а он ее бросил и женился на другой девушке, из более знатного рода. А она в знак протеста обстригла волосы и сбежала из дома. Ее отец послал в погоню за ней своих слуг. А когда те ее настигли, наотрез отказалась возвращаться. И тогда слуги попытались силою вернуть ее домой. Но девушка защищалась и применила магию огня, но не рассчитала силы и спалила преследователей. Точно, так все и было».
Княжна обрадованно посмотрела на девушку, ресницы ее несколько раз хлопнули в недоумении.
«А как же ты в канаве оказалась»?
Катарина вновь хмурила брови, водила своим острым носиком из стороны в сторону, нервничая, а потом ее лицо озарила улыбка.
«Да все очень просто! Она вырвалась из их рук и, не устояв, упала в канаву, но перед этим спалила магическим огнем злых преследователей».
Джейн застонала, оборвав мысли княжны.
— Ты только не умирай у меня в карете, не люблю я покойников. Страшенные они, синие и воняют. Вон в прошлом году двое неупокоенных мертвяков встали из могил, бродили по деревне, знаешь как страшно было. И хотя я в замке была, но нянька рассказывала, что собаки так выли, что волосы на голове дыбом вставали от страха. Хорошо, вовремя некроманта из города вызвали, упокоил бедняг.
Княжна взволнованно взглянула на девушку и посмотрела в окно.
— Ликонд, долго нам еще ехать?! Боюсь, помрет, к лекарю бы ее!
— Так вон сейчас на пригорок поднимемся, и небольшой городок будет, а там и лекари, и маги, и ворожеи и какой только напасти нет. А ну, пошли, окаянные, веселей! Доедем до гостиницы, там вам и овса, и воды дадут. Веселей, говорю!
Конюх ударил кнутом по крупу лошадей и те, вскинув головы, будто поняв, что он им прокричал, стали веселей переставлять копытами.
Ликонд не обманул — когда карета поднялась на пригорок, княжна увидела небольшие каменные строения. Боясь сгореть под палящими лучами солнца, задернула шторку, села на свое место, хмуро осматривая девушку и ее странного кроя одежду. Чудная какая-то, волосы короткие, портки как у мужчин, рубаха на рубаху не похожа, рукава вон как обрезаны. Опять же, приличная девушка не будет перед всем народом свои руки оголять. Девушки знатного рода, что бы с ними не случилось, волосы обрезать не станут, выходит, это служанка, раз до такого додумалась, но опять же… какие мотивы?
«Скорей бы уже ее вылечили, хочется все узнать аж до чесотки».
И княжна, пока ее никто не видит, почесала все свои зудевшие места.
— Тпру! Окаянные! — прокричал Ликонд, карета дернулась в последний раз и остановилась.
Княжна выглянула в окно. Большой постоялый двор был окружен высоким забором. Во дворе стояла большая конюшня и возле нее две кареты. Сама гостиница оказалась построена из камня и покрашена в белый цвет. Над дверьми красовалась вывеска — «Тихая обитель».
Княжна хмыкнула: «Полная дурь! Какая еще обитель? Вечно этот Ликонд найдет какую-то дыру. А хотя, сейчас и этот городок сойдет, лишь бы лекаря найти».
Катарина открыла дверь кареты и вышла, осматривая гостиницу и постоялый двор. Не найдя ничего интересного, смело зашагала к двери, крикнув на ходу:
— Ликонд, возьми девушку и неси в гостиницу. Я пока сниму комнату.
Она вошла в хорошо освещенный небольшой холл, обставленный добротной мебелью из красного дерева. Два больших окна прикрывали занавески, сшитые из прозрачного и легкого белого шелка. Во всю комнату на полу лежал ворсистый круглый красный ковер с выбитыми на нем черными цветами. Всюду чувствовался уют, а создавала его хозяйка, на данный момент занимающаяся чисткой столовых приборов.
— Скажите, пожалуйста, могу ли я снять номер в вашей гостинице? И еще нам срочно нужен лекарь.
Женщина отложила свои дела и подошла к княжне.
— Номер есть на втором этаже, одноместный, с ванной и спальней. А на первом этаже есть двухместный для госпожи и ее прислуги. Что желаете?
Княжна, нахмурив брови, гордо подняла голову и, добавив важности в голос, проговорила.
— Мне нужен номер для меня и моей служанки.
Катарина почувствовала, как кровь схлынула с лица. Слово вырвалось само собой, может, постоянные думы о сбежавшей служанке сыграли с ней злую шутку, но сказанного не воротишь, и она продолжила в том же духе:
— И надо было такому с ней случиться — нечаянно упасть и удариться головой. Поэтому мне срочно нужен лекарь.
— Не волнуйтесь, госпожа. Пойдемте, я покажу вам ваш номер, а за лекарем отправлю своего сынишку.
Пока они разговаривали, вошел Ликонд, держа на руках девушку.
Хозяйка гостиницы взволнованно бросила взгляд на раненую и поспешила в сторону нужного номера. Княжна и конюх последовали за ней. Номер был небольшой, состоящий из двух спален, в одной стояла большая деревянная кровать с большой пуховой периной и подушками, сложенными друг на друга горкой. Хозяйка открыла дверь другой комнаты, обстановка там была уже другая. Небольшая кровать — в углу от окна, всего с одной подушкой. Места мало, но слугам хватит. Конюх осторожно положил Джейн на кровать и отошел, смотря на нее с отеческой заботой
— Видать, шибко ударилась, сколько едем, а все никак в себя не придет.
— Не переживайте, лучшего лекаря во всей округе не найдете. А если вдруг понадобится маг, то и такой имеется. Только скажите.
Женщина ушла, оставив княжну и ее конюха.
— Я думаю, не стоит говорить, где мы ее нашли. Скажем всем, что она моя служанка, отошла по нужде в придорожную канаву, а та оказалась настолько крутой, что девчонка не удержалась и упала, да прямо головой о камень.
— А если спросят, почему одежка такая странная?
Княжна задумалась, нервно поводила своим острым носиком, почесала голову и ее брови взметнулись вверх, будто сообщая о том, что она придумала, что сказать.
— Скажем, что у нас в замке все так в дорогу одеваются.
— А коль… — перебил ее конюх.
— Чего коль?! Мы с тобой десять дней едем. Думаешь, кто-то из этого городка хоть раз бывал в нашей стороне?!
Конюх удивленно посмотрел на княжну: «Надо же, а она еще и мыслить умеет!»
— Как скажете, госпожа.
Княжна расправила плечи и по тому, как к ней обратился конюх, поняла, что она своими доводами произвела на него впечатление. Они вышли из комнаты, в которой оставили раненую.
В дверь постучали.
— Войдите, — гордо сказала княжна, приподняв голову и вздернув подбородок.
В номер вошел молодой человек с небольшим чемоданчиком в руках. Катарина, нахмурив брови, недоверчиво осмотрела лекаря с головы до ног. Худощавый, на вид лет двадцать пять. Волосы аккуратно зачесаны. Брюки и пиджак не новые, но чистые, белая рубашка немного отдает синевой. Так обычно прачки отца Катарины отбеливали белье, добавляя в воду синеватый порошок.
Серые глаза лекаря строго смотрели на княжну.
— Покажите больную.
Голос у него был басистый, чуть с хрипотцой.
«Может, от страха, — подумала княжна. — Уж больно молодой этот лекарь, наверное, недавно закончил магическую академию. Но раз говорят, что много знает, пусть лечит».
— Ступай, накорми лошадей! — приказала она Ликонду, а сама молча повернулась и с гордо поднятой головой проследовала в комнату к своей раненой незнакомке.
Лекарь быстро прошел за княжной, в какой-то момент обогнал ее и приблизился к больной. Бросил беглый взгляд на ее одеяние, но не задал ни одного вопроса. Взяв руку, пощупал пульс, открыл веки и посмотрел на белки глаз. Осторожно прошелся пальцами вокруг раны на голове у виска.
— Состояние тяжелое, одними лекарствами не обойтись, придется заняться целительством.
Он стал быстро водить руками над ее головой, и княжна увидела, как из ладоней целителя струится золотой переливающийся свет, окутывающий голову лежащей без сознания девушки.
Лекарь, расставив ладони, долго держал этот золотой шар. Затем стал медленно вести его руками от головы раненой девушки через все ее тело. Цвет шара стал меняться, и возле ног несчастной уже приобрел серо-землистый цвет. Лекарь бросил серый шар на пол, в небольшой огонь.
Брови княжны приподнялись от страха, когда она увидела посередине комнаты пламя, но, к ее удивлению, огонь вспыхнул, когда в него упал шар, и резко погас. На том месте, где было пламя, не осталось даже намека на то, что оно там горело. А девушка открыла глаза и, не мигая, смотрела в потолок.
— Ой, смотрите, пришла в себя! — пролепетала княжна.
Лекарь дернул правой бровью и наклонился над больной.
— Как вы себя чувствуете? — спросил он.
Девушка перевела взор с потолка на стоящего возле нее мужчину. В голове у нее была пустота. Молча несчастная смотрела на лекаря, потом глянула на стоящую рядом наряженную в старинное платье даму, но продолжала молчать.
Лекарь не отставал.
— Вы помните, как вас зовут?
Девушка смотрела на него все так же непонимающе.
— Чего она молчит?! — выказала свое недовольство княжна.
— При таком ударе возможны разные варианты.
— Какие еще варианты?
— Да хотя бы вот этот. — Лекарь вновь обратился к лежащей на кровати больной: — Вы помните, как вас зовут? Где вы родились? Кто ваши родители? В каком городе или селе вы проживаете?
В глазах девушки появилось беспокойство, она смотрела на мужчину и не понимала ни одного слова из того, что он говорил. Она вообще ничего не понимала. В голове царила пустота. Чистый лист бумаги, на котором нет ни единой записи.
— Я так и предполагал. У нее потеря памяти.
— Как потеря?! А мне что делать с этой потерей?!
— Вам? Да вообще ничего. Продолжайте жить, как жили раньше. Она ведь у вас служанкой работала, вот пусть и дальше работает. То, что девушка делала годами, заложено в подсознании, поэтому она будет делать это рефлекторно. Ее руки, которые выполняли свою работу много лет, будут продолжать это делать и без воспоминаний. Но я бы еще порекомендовал, чтобы ее осмотрел маг. Первое время ей будет нелегко, она не понимает человеческую речь. А обучением придется заниматься не один год. А так вы заплатите немного за амулет, и девушка сможет понимать речь, да и сама начнет говорить через неделю-другую. Кроме того, маг по вашим рассказам вернет ей немного памяти. Ходить с пустотой в голове не самое приятное занятие. А так, имея хоть немного воспоминаний, девушке будет легче воспринимать окружающий мир. С вас один серебряный. И не тяните с магом. Он просто необходим в данной ситуации, а мои микстуры не помогут. Живет он недалеко, у него небольшой одноэтажный дом с красной крышей и раскидистой ивой в саду. Единственное, могу дать вашей служанке немного успокоительного, все-таки тяжело очнуться и совершенно ничего не помнить.
Он вынул из саквояжа небольшой коричневый пузырек, открыл его и накапал в ложку несколько капель. Поднеся ко рту девушки лекарство, он, ласково смотря ей в глаза, попросил:
— А теперь откройте рот и примите микстуру.
Девушка машинально открыла рот и скривилась от горечи.
— Вот видите, она не понимает того, о чем я ее попросил, но действует рефлекторно.
Лекарь взял свой чемоданчик и ушел.
Княжна недовольно перевела взгляд на девушку.
«Вот теперь еще и деньги на тебя трать. А хотя… я и так всем уже сказала, что ты моя служанка, вот ею и будешь».
Княжна подошла к одному из сундуков, открыв его, стала перебирать наряды. Она доставала одно платье за другим и бросала их на крышку сундука, недовольно ворча.
— Одеть тебя надобно, да вот только во что?! Все платья жалко, да и не такой, как ты, их носить.
Наконец, найдя на самом дне сундука простое серое платье с белым кружевным воротничком, идущим по неглубокому декольте, княжна недовольно подергала острым носиком и швырнула его девушке.
— Одевайся!
Девушка взяла платье и внимательно стала его рассматривать. Поглядела на княжну, потом на себя, приложила платье к своему телу и улыбнулась.
— Чего ты улыбаешься?! Снимай свой наряд и одевайся!
А раненая незнакомка непонимающе смотрела на девушку, которая спасла ее, и совершенно не соображала, что от нее хотят, тем самым выводя княжну еще больше из себя.
— И что ты стоишь, как истукан?!
Княжна подошла, вырвав платье из рук девушки, стала показывать, что та должна делать. Та продолжала непонимающе смотреть на княжну, говорившую ей что-то. Разозлившись, княжна стала снимать с раненой футболку. Такую вещь она видела впервые, но всякая вещь одевается и снимается одинаково. Когда, наконец, футболка была у нее в руках, княжна вытаращила глаза, в удивлении глядя на кружевной бюстгальтер. Заметив ее внимательный взгляд, раненая в смущении прикрылась руками.
Катарина вскинула бровь и ткнула пальцем в джинсы.
— Эти штаны сама снимай.
Девушка посмотрела на джинсы, быстро расстегнула молнию и пуговицу. Сняв джинсы, осталась стоять в тонких кружевных трусиках. Княжна вновь окинула ее внимательным взглядом.
— Как в таком можно ходить? Ладно, потом куплю тебе панталоны, а сейчас давай в платье обряжаться.
Княжна подошла к незнакомке и помогла ей надеть платье. Ростом они были одинаковые, а вот в остальном сильно разнились. У раненой — высокая и упругая большая грудь, тонкая как тростинка талия и округлые бедра. Княжна же полная противоположность — с едва заметной грудью и пышными толстыми ягодицами. Платье на незнакомке висело, а вот в грудях плотно обтянуло, подчеркнув формы. Чтобы платье не болталось как мешок, княжна затянула сзади шнуровку потуже и, отойдя, с завистью осмотрела девушку.
— Вот будет с тобой морока. Все парни будут на тебя пялиться, того гляди, обрюхатят тебя раньше времени, а мне потом опять прислугу ищи. И что мне с тобой делать?!
И на лице княжны появилась хитрая улыбка, а глаза загорелись в предвкушении.
— Посиди пока тут. — Катарина подошла, чуть придавив девушку за плечи, посадила ее на кровать. Глядя на нее и придав голосу больше строгости, нахмурившись, произнесла: — Сиди тут и никуда не выходи, а я сейчас схожу и узнаю, можно ли принести тебе в номер покушать! Твой урчащий живот уже действует мне на нервы. Хотя, чего я тебе говорю, все равно ничего не понимаешь.
Княжна ушла, оставив девушку одну. Та сидела и рассматривала новое одеяние. Она щупала ткань рукою, разглаживала кружевной белый воротничок. Тяжко вздохнув, стала теребить край подола. Когда дверь открылась, вздрогнула, увидев женщину, державшую в руках какой-то предмет, следом шла уже знакомая девушка, все время ворчавшая на нее.
От того, что женщина держала в руках, разнесся аромат, сразу наполнив рот слюной. Девушка сглотнула и с интересом стала смотреть, как женщина ставит предмет на рядом стоящий предмет. Княжна, увидев заинтересованность в глазах незнакомки, вновь строго проговорила, стараясь еще больше показать при посторонних, какая она взрослая и самостоятельная:
— Перекуси, а я к магу. Пора возвращать тебе память.
— Она память потеряла? — спросила взволнованно хозяйка гостиницы.
— Да, лекарь что смог подлечил, дальше сказал — вся надежда на мага. — Княжна соврала, кроме ее и конюха, никто не знает, что на самом деле случилось с незнакомкой. Да и она сама не знала этого точно, а лишь строила предположения.
Она ушла, а хозяйка подсела к девушке, ласково глядя ей в лицо, стала говорить с ней и показывать, что та должна делать, чтобы поесть.
***
Катарина пришла по указанному адресу и увидела небольшой одноэтажный дом. Постучав висевшим на двери кольцом, стала ждать, когда ей откроют. Когда дверь распахнулась, отпрянула, резко сдвинув брови от неудовольствия, и пристально всмотрелась в невысокого мужчину с небольшой бородкой и мясистым носом. Его огромный рот с пухлыми губами скрывался в пышных усах. В карих глазах затаился интерес и искорки веселья.
— Рад видеть такую важную особу в моем доме. Что-то желаете?!
— Мне вас посоветовал целитель.
— Пройдемте ко мне в дом, там вы изложите суть вашей проблемы.
Княжна, не раздумывая, вошла в дом и за ней с неслышно закрылась дверь. Маг все время кланялся, указывая, в какую сторону ей необходимо идти. Наконец они вошли в большую, хорошо освещенную комнату. Маг пригласил княжну присесть на мягкий диван.
— Итак, я вас внимательно слушаю. — Голос у мужчины оказался приятным и располагающим.
Княжна, отбросив первые впечатления о маге, на всякий случай состроила глазки и кокетливо заговорила, вложив в тембр голоса все свое обаяние:
— Я еду учиться в магическую академию, но в дороге случились большие неприятности с моей служанкой. Она у меня такая неуклюжая, вышла из кареты по нужде, но споткнулась и полетела в канаву, а там, как назло, камень лежал, она об него головой ударилась и потеряла сознание. Я, конечно, сильно переживаю за своих слуг и сразу приказала кучеру быстрей ехать в ближайшее поселение к целителю. На наше счастье, мы прибыли в ваш город и остановились в гостинице. Хозяйке я сразу объяснила нашу проблему и не успели мы распаковать сундуки в номере, прибыл целитель. Он быстро привел мою служанку в чувство, но удар головой о камень оказался для нее и, для меня тоже, очень неблагоприятным. Она потеряла память. Целитель только развел руками и посоветовал обратиться к магу, указав ваш адрес. Он сказал, что у вас есть амулеты, которые быстро восстанавливают память.
— К моему большому сожалению, память восстановить невозможно. Здесь бессильна даже магия, только сам человек справится… надеюсь, ваша служанка человек?
Княжна захлопала глазами и кивнула.
Маг развернулся и направился к стене, где висели разные украшения — кинжалы, серьги и ожерелья. Поводив взглядом по предметам, остановился на одной небольшой вещичке. Сняв ее, подошел к княжне и положил перед ней на стол кулон на цепочке. Катарина вздернула бровью, немного удивившись, но чтобы держаться достойно, не издала ни единого слова.
Уголки губ мага чуть приподнялись и сразу опустились.
— Этот амулет предназначен для быстрого накопления информации. К сожалению, память он не восстановит, но поможет быстро адаптироваться в мире, в котором мы живем, и заново научиться говорить. Ее жизнь с сегодняшнего дня начинается с чистого листа. Есть, конечно, вероятность, что при каком-нибудь стрессе к ней вернется память. Единственное, что я могу предложить — вот этот амулет в виде кулона, который поможет откладывать в памяти весь словарный запас. Он складывается обычно всю жизнь, а у нее восстановится за месяц. Необходимо показывать на вещь и объяснять ей. Она обязательно должна проговаривать за вами слова. Все зависит от того, как вы отнесетесь к данной проблеме. И хорошо бы было, когда она уже сможет говорить, рассказать о ее жизни. Где она родилась, кто ее родители, есть ли у нее братья, сестры, родственники, наконец. У нее не будет в памяти их образа, но понимание того, что она не одинока в этом мире, согреет душу. Стоит данный амулет половину серебряника. Если я доходчиво объяснил и вас устраивает цена, то могу упаковать вам амулет.
Катарина покрутила кулон в руке, прикусила губу, в голове ее заметались разные мысли.
Маг, видя, что девушка занервничала, слегка наклонился.
— Госпожу не устраивает цена?
Княжна вскинула голову и встретилась с карими бесчувственными глазами мага.
— Цена меня устраивает. Но у меня есть еще одна проблема, понимаете, я такая красивая, что многие парни не дают прохода.
Княжна для полной убедительности слегка улыбнулась и вновь кокетливо захлопала длинными черными ресницами.
— Нет ли у вас такого амулета, чтобы скрыть мою внешность? Сами понимаете, я ведь буду учиться в академии, а там столько молодых людей. А я хочу хорошо учиться и чтобы никто меня не отвлекал по пустякам. Только вот в академии сильные маги и, скорей всего, они сразу распознают мой секрет. Хотя я, наверное, говорю всякую чушь, разве можно скрыть свою внешность от мага?
Маг слегка ухмыльнулся, зашевелил усами и весь как-то подобрался. Княжне даже показалось, что он стал выше ростом.
— У меня есть очень дорогая вещь, которая как раз сможет решить вашу проблему. Это драконий амулет в виде браслета. Я нашел его… а впрочем, не буду забивать светлую красивую головку юной особы всякой ненужной чепухой.
Уголки губ мага вновь чуть приподнялись и сразу опустились от воспоминаний.
— Прошу, осмотрите данный артефакт. — Маг положил на стол тонкий браслет, выполненный из непонятного материала — он выглядел как красный дракон, готовый в любой момент ухватить свой хвост.
Тонкая работа мастеров восхищала, можно было рассмотреть маленькие чешуйки существа, хрупкие крылья и его выразительные глаза.
— Как только амулет защелкнется на руке, обладатель этой вещи сразу изменится до неузнаваемости. Снимается он при помощи чар, но нужно обладать магией не менее десятого уровня.
Брови княжны взлетели вверх, она заволновалась.
«Что если к девушке вернется память и она, увидев в зеркале совершенно незнакомое лицо, закатит истерику? И самое главное, я ведь совершенно ничего не знаю о ней. А вдруг она из знатного рода? Что потом сделают со мной ее родственники? А хотя… что могут сделать княжне? Еще заплатят мне за то, что я ее вылечила, кров над головой дала и забочусь. Подумаешь, прислужит мне немного. Что в этом страшного?»
Видя замешательство девушки, маг кинулся ее успокаивать.
— Не беспокойтесь, вы же едете в столицу, а там предостаточно сильных магов. Так вот, как только амулет защелкивается на руке, он становиться невидим для любого взгляда. В академии проверят потенциал магии, который в вас находится, ну а внешность… на нее мало кто из магистров обращает внимание. Амулет накинет на ваш облик морок, который тоже исчезнет лишь при снятии этой вещицы. Все, кто будут смотреть на вас, увидят слегка полноватую, нескладно сложенную курносую деву со светлыми волосами и серыми глазами. Совершенно невзрачная и ничем не примечательная особа. Это первый амулет, у меня есть еще два. Один меняет фигуру, другой наделяет обладательницу красивыми волосами и дивным голосом.
— Сколько? — спросила княжна, не сводя взгляда с лежащего перед ней амулета.
— Пять золотых.
Княжна резко встала, недовольно поджав нижнюю губу.
— Не надо так реагировать. Мы всегда с вами можем договориться. Подумайте хорошо. Ничего подобного вы не найдете до самого прибытия в столицу. Конечно, там выбора намного больше, но и цены намного выше.
Княжна вновь нахмурила брови.
«Врет ведь паршивый маг. Врет и не краснеет. Да только другого мага в этом городишке нет. А ехать с девушкой, которая будет привлекать мужские взгляды, совсем не хочется. Вон даже конюх учащенно дышит, когда на нее смотрит. Да и лучше будет, чтобы никто не видел истинный облик незнакомки, когда мы приедем в столицу!»
— Два золотых, больше не дам.
Маг помолчал, обдумывая. «Амулет, конечно, стоит три золотых. Да вот за все время в этом богами забытом городишке он никому не понадобился. Будут ли еще покупатели? А деньги на ремонт дома нужны. На два золотых я могу крышу перекрыть».
Маг надул свои пухлые губы в неудовольствии, осмотрел княжну и вздохнул, кивая в знак согласия. Он взял амулет, рассказал, как его активировать, и проводил посетительницу до двери. Когда она ушла, сердце мага сжалось от страха.
«А что, если она не найдет мага, который сможет снять данные чары?»
Маг замер от этой мысли, по его лицу прошли всполохи огорчения и недовольства.
«Сама виновата, лгала ведь плутовка, сразу было видно. Если будут разбирательства, скажу, что не знал о свойствах браслета. А если призовут менталистов? Те весь мозг мне перевернут, докапываясь до правды. Ведь чувствовал, что не надо никому отдавать артефакт Красных драконов».
У мага слегка задрожали пальцы, он сжал кулаки, пытаясь откинуть, оттолкнуть воспоминания, вторгнувшиеся в его сознание, но они как черный яд, бегущий по венам, ворвались и рассыпались частичками прошлого.
***
Юниил только окончил магическую академию — молодой, с бурлящей энергией и кучей амбиций. Имея высокий магический потенциал, думал, что добьется большого успеха. Но судьба распорядилась иначе, в академии он повстречал свою первую и последнюю любовь, Фасию.
Не в силах больше противиться воспоминаниям, маг, шатаясь, добрел до старенького обветшалого кресла и грузно сел в него.
Его веки потяжелели и сомкнулись, возвратив его в круговорот прошедших событий. Фасия! Как долго он не произносил ее имя, как долго гнал от себя, блокировал прошлое, но вот нужда заставила вновь взять амулет в руки, и все возвратилось вновь. Как будто не было этих лет, не было вечной борьбы и попыток закрыться от прошлого. Губы старого мага едва зашевелились.
— Фасия…
Глубокие морщины прорезались на лице, плечи поникли и слегка дернулись от едва сдерживаемых рыданий. По щеке потекла горячая слеза, маг закрыл лицо руками, и из его горла вырвался крик страданий, он дал волю горю. Его плечи сотрясались в рыданиях, по щекам лились горячие соленые ручьи от горечи потери.
Фасия была магом воздуха, но с очень слабым потенциалом. Но он любил ее не за то, что она маг, а за то, что она есть в этом мире. Копна рыжих волос, лучистые зеленые глаза и россыпь солнечных веснушек по всему телу. Ее маленький ротик с розовыми пухлыми губами притягивал взгляд, и молодой Юниил наслаждался от прикосновений к ним. Они поженились после выпускных экзаменов и уехали по распределению в небольшой городок, расположенный на юге государства. Купив домик на деньги, подаренные родителями на свадьбу, они зажили счастливо. Года летели незаметно, маг купался в любви жены, его сердце трепетало от чувств.
Дети.
Маг откинулся на спинку кресла, сжав подлокотники руками, тяжко вздохнул. Слезы уже не текли по его щекам, уголки губ опустились, в потухших глазах душа кричала от тоски.
Он вновь закрыл глаза, уже не сопротивляясь тому, что пережил когда-то.
После десяти лет совместной жизни Фасия начала беспокоиться о том, что у них до сих пор нет детей. Он успокаивал жену, целуя тонкие пальчики, шептал слова любви. Только она все больше погружалась в себя, глаза перестали лучиться светом. Она могла часами сидеть и смотреть на горы, у подножья которых располагался город, в котором жила с мужем.
К сожалению, магия не могла помочь в зачатии детей, природа сама распоряжалась, кого наградить таким счастьем. Маг все больше погружался в работу, создавая защитные амулеты и обереги, стараясь отвлечься от холодного взгляда жены.
Вскоре стал уходить в горы, блуждая между каменными глыбами, рассуждая о превратности судьбы, и в один из дней ему пришла идея, а не взять ли с собой жену, чтобы отвлечь от горьких мыслей о детях? Вернувшись, домой, он был так воодушевлен своей идеей, что и Фасия прониклась ею. Впервые за последнее время у нее загорелись глаза
— А знаешь, про эти горы говорят, что когда-то среди них располагался дворец Красных драконов.
— Знаю, мне даже кажется, что я видел разрушенные стены замка, но налетел туман и скрыл от меня развалины.
— Так ты видел дворец Красных драконов?!
Зеленые глаза жены лучились от волнения и восхищения, она вся ожила и стала прежней, озорной и такой волнующей. И маг не мог ей отказать. Тогда он был готов исполнить любое ее желание, лишь бы вновь видеть счастливое лицо любимой. Но все-таки недоброе предчувствие кольнуло сердце, а он, глупец, не придал ему значения.
— Конечно, я не уверен, что это были стены дворца Красных драконов, столько столетий прошло.
Фасия прижалась к мужу, уткнувшись ему в грудь и обхватив его руками, взволнованно прошептала:
— Не говори так, прошу тебя, Юниил, прошу, не говори! Может, в старых развалинах нам удастся найти артефакт, и он поможет мне стать матерью.
Лицо мага омрачилось от ее слов, холодные мурашки недоброго предчувствия вновь пробежались по телу, но он опять отогнал их. Видя блеск надежды в глазах Фасии, он был готов на все. Их сборы были быстрыми, и вот они счастливые и радостные взбирались по высокой горе, названной Драконьей. Через неделю пути с привалами и сном они наконец добрались до того места, откуда маг видел развалены дворца.
Все горы, как и в прошлый раз, покрывал густой серый туман, как будто духи умерших Красных драконов прятали от посторонних глаз свои владения. Но это не остановило пару, они воодушевленно и не спеша стали прокладывать дальнейший путь сквозь липкую и холодную серую завесу. Стены предстали перед ними совершенно неожиданно, как будто вынырнули из оков тумана и теперь возвышались над людьми своей холодной безмолвной красотой.
Маг поддерживал Фасию за руку, и они, задрав головы, разглядывали величественный каменный свод дворца. Под ногами от тяжести веса хрустели и лопались осколки фресок, и этот звук эхом разносился по пустынным комнатам и коридорам дворца. Затаив дыхание от восхищения, маги рассматривали стены, на которых еще сохранилась местами красивая разноцветная роспись. Постепенно восторг проходил, мысли о том, что когда-то в этих залах и комнатах жили драконы, обволакивали сердца горьким сожалением.
Мало того, маги поняли, что дворец давно разграблен. За столько лет, прошедших с гибели драконов, было вынесено все подчистую. Теперь время медленно пыталось уничтожить остатки их существования. Дожди и холода, шквальный ветер обрушивались на дворец своей мощью, разрушая серые стены. Пройдет еще пару веков и ничего не останется от былого великолепия каменных стен. Упадет в пропасть последняя стена замка, унося с собой воспоминания о жестоком убийстве Красных драконов.
Юниил поежился, по его коже вновь прошелся холодок, воспоминания были слишком реальными. Казалось, он чувствовал жасминный аромат жены. Слышал ее веселый дивный смех и ощущал легкий ветерок от движения ее тела.
— Фасия, — прошептал старый маг и еще с большей силой сжал подлокотники, старая морщинистая кожа побелела от напряжения и яркого воспоминания.
Окутанные мертвым молчанием разрушенные стены давили своим величием и надменностью, как будто говорили: «Что вам еще надо, людишки? Вы забрали все! Дайте тишины и покоя!»
Маг почувствовал жуткие всполохи, схватив жену за руку, потянул на выход, подальше от надвигающейся беды. Но она надула свои губки и уперлась: «Пока не побываю в тронном зале, не уйду отсюда». Маг уступил и, озираясь по сторонам, двинулся в направлении нужного жене зала. Когда они прошли через огромный проем, остановились, оторопев. Они стояли у входа огромного зала, величественные стены которого уходили далеко высь. По сравнению с ними люди выглядели маленькими букашками, случайно заползшими на чужую территорию.
Маг стоял, не в силах сдвинуться с места, а Фасия, выдернув свою руку из его, медленно пошла к месту, где когда-то стоял трон. Она разглядывала кое-где сохранившийся пол тронного зала, выложенный из красного мрамора, ее лицо становилось все белее и белее, в глазах заструились боль и отчаянье.
— За что их убили? — прошептала она.
Но ветер подхватил обрывки ее голоса, гулким криком пронес по развалинам дворца, заставив мага содрогнуться от разнесшегося эха. Им овладел страх, не раздумывая, он бросился к жене, схватив ее за руку, поволок подальше от этого места, прибавляя шагу и совершенно не заботясь, успевает ли она. На его счастье, она не возражала, но только иногда спотыкалась об обрушившиеся камни. Зацепившись за очередной камень, она чуть не упала, успев опереться рукой об него, сдвинула с места. Маг повернулся, чтобы посмотреть, почему она остановилась и притихла, и увидел, как Фасия поднимает браслет в виде красного дракона.
— Посмотри, — слегка тряслась рука от охватившего Фасию ликования. — Как он прекрасен, — прошептала она и стала стирать въевшуюся в красные чешуйки артефакта пыль.
Морозный холод недоброго окатил мага с ног до головы.
— Оставь его здесь! У меня дурное предчувствие.
Маг протянул руку, пытаясь отобрать браслет у жены, но она попятилась, закричав:
— А вдруг он поможет мне забеременеть!
На лицо мага наползла бледная маска, он осторожно стал подходить к жене, ища слова, чтобы достучаться до ее разума:
— Фасия, пойми, в мире нет таких артефактов. Я был на приеме у Архимагистра, а он только развел руками. Прошу, любимая, для меня важна только ты. Ради нашей любви оставь этот артефакт здесь, это чужеродная магия драконов и мы не знаем, как ей пользоваться и для чего служил этот артефакт.
— Мне плевать! Раз я его нашла, значит, боги услышали мои молитвы!
В ее глазах была ненависть к мужу и всполохи надежды и отчаянья. И он не успел. Она быстро надела на свою руку браслет и защелкнула его. Ярким алым светом вспыхнули глаза красного дракона, активируя артефакт, и когда маг посмотрел на жену, в его глотке застрял крик отчаянья. Сначала он подумал, что был задействован артефакт переноса, но когда стоящая перед ним чужая девушка заговорила голосом его жены, волосы на голове мага зашевелились и он попятился назад.
— Вот видишь, ничего страшного не произошло! Для чего же он служит?
Фасия крутила видимый только ей браслет на своей теперь уже пухлой ручке и всматривалась в игру камней. Правда, маг так думал, потому что от его взора артефакт скрылся, и только внимательный взгляд его жены говорил о том, что браслет все еще находится у нее на руке. Собрав всю свою волю в кулак, маг подошел к совершенно незнакомой девушке и прижал ее к себе. Его плечи поднялись и опустились от тяжкого вздоха облегчения, и, зарывшись в волосы незнакомки, он почувствовал все тот же родной запах жасмина, которым всегда пахла жена.
— Фасия, — вновь прошептали губы старого мага, его веки вновь потяжелели, чтобы уже никогда не открыться.
Он схватил крепко руку жены и повел ее на выход, подальше от страшных и холодных серых стен дворца Красных драконов. Подальше от случившейся трагедии. Его сердце разрывалось на части, когда он смотрел на совершенно чужое лицо и тело, и маг старался быстрей отвести взгляд от серых непримечательных глаз незнакомки.
Они успели уйти довольно далеко, когда услышали грохот падающих камней. Обернувшись назад, замерли и смотрели, как падали в пропасть развалины когда-то прекрасного дворца. Столбы пыли высоко поднялись над горами, а люди все продолжали стоять, прижавшись друг к другу и с замиранием сердца понимая, что не уйди они вовремя, рушившиеся стены унесли бы их в могилу.
Они стояли до тех пор, пока каменная пыль полностью не улеглась, явив вид крутой отвесной скалы. Все последние воспоминания о Красных драконах навечно остались лежать на дне пропасти. И теперь магам казалось, что только последний артефакт сдерживал развалины от полного крушения. Только это не дало сердцу Юниила облегчения.
Устроившись на ночлег, он закрывал глаза и целовал свою Фасию до беспамятства, заставлял ее тело терзаться в муках его любви. Таким образом он пытался донести до нее, что ему все равно, какое у нее тело. Но с рассветом и окончанием пути у мага закрадывалось сомнение, что Фасия спокойно отнесется к своему новому облику. Она уже и так ошарашенно рассматривала волосы цвета потускневшей от палящего солнца пшеницы, пухлые руки. Маг успел ее утешить тем, что это от каменной пыли, витавшей в горах, а руки просто устали.
Но чем ближе маг и его жена подходили к дому, тем тревожней становилось у него на душе. Нужно было подготовить любимую к тому, что у нее новый облик, и у стен города он дернул ее за руку и прижал к себе. Провел рукой по некрасивому лицу. Смотрел в пустые, ничего не выражающие глаза, а сердце вновь разрывалось на части. Он обнимал бесчувственную куклу и пусть знал, что жена сейчас смотрит на него с любовью и волнением, ничего не отражалось на чужом незнакомом лице.
— Фасия, — проглотил он тугой комок, подступивший к горлу, и с трудом произнес: — Фасия, артефакт накинул на тебя личину.
Вокруг повисла гнетущая тишина, Фасия смотрела на мужа и ему даже показалось, что он увидел промелькнувший страх в чужих серых глазах. Она вырвалась и попятилась от мага.
— Какая я?
— Мне нет разницы, как ты выглядишь сейчас. Я люблю тебя.
— Ты мне лжешь! Значит, все это время ты целовал и занимался любовью с другой женщиной!
Фасию накрыла волна гнева, такой маг еще не видел ее. Ревность завладела ее сердцем, она сыпала на мужа проклятиями и оскорблениями. А он стоял как идиот и не знал, что ей ответить. Если сказать, что его тошнит от ее нового образа, то она не даст дотронуться до себя, потому что стала другой. Что он мог ей тогда сказать?! Как успокоить?! И ему ничего не оставалось, как зажать ее в своих руках и дать вылить на него всю свою боль от случившегося.
Она рвалась, трепыхалась, как птица, пойманная в сети, а когда обессилила, разрыдалась в объятиях мужа. Он стал гладить ее по голове и шептать слова любви, говорил, что попытается снять с ее руки артефакт Красных драконов, но оба они понимали, что давно умерли те, кто знал, как работает данный артефакт. Обращаться к ныне живущим драконам было бы глупо только по той причине, что они на дух не переносили напоминания о Красных драконах. Они сильно поплатились за свою гордыню, оставшись без духа истинной пары.
Придя домой, Фасия бросилась к зеркалу, да так и застыла возле него с широко раскрытыми глазами. Она осторожно потрогала пальцами свое некрасивое лицо, как бы удостоверяясь, что это она, и силы покинули ее. Муж успел подхватить и отнести ее на кровать. Попытка влить в нее магию не увенчалось успехом, артефакт блокировал любое воздействие, мало того, маг не чувствовал и магию Фасии. Это был еще один удар, о котором ему еще нужно было рассказать жене, когда она очнется.
Три дня она пролежала, рыдая в постели, но терпению мага пришел конец, он схватил ее и отнес в ванну. Срывал и бросал на каменный пол ее грязную, пропитанную потом одежду, не забывая отбиваться от ее слабых попыток вырваться. Когда она осталась совершенно голой перед мужем, он перехватил ее за талию и нашлепал по пухлой попке, удивившись тому, что она довольно-таки аппетитная. Ошарашенная таким обращением Фасия примолкла и лежала в ванне, с восхищением смотря, как муж рвет на себе одежду и опускается к ней ванну в возбужденном состоянии. Он любил страстно, казалось, ими завладело какое-то совместное безумие. Из ванны он перенес ее на кровать и всю ночь ее тело извивалось от ласк.
Уставшие и счастливые, они уснули под утро и маг, прижав жену к себе, думал, что все беды миновали. Но каким же он был глупцом. С каждым днем им все больше овладевала тоска по Фасии, той рыжей шалунье с лучистыми зелеными глазами. И он ничего не мог с собой поделать, только ночь давала облегчение.
Вдыхая запах тела, окутанный жасмином, шептал жене, как любит, а у самого рвалась душа на части, из глаз текли предательские слезы, которые он быстро старался смахнуть. Фасия. Его любимая Фасия все чувствовала, а он, глупец, не понимал, что она страдает еще больше.
Через месяц таких терзаний он пришел домой и не нашел жену. Вновь напомнил о себе забывшийся страх, маг рванул из дома и побежал к горам. Почему бежал именно туда? Да потому что любил Фасию больше жизни и ни какие артефакты не смогли скрыть от него оставленный ею след боли. В какой-то миг он остановился, как вкопанный, и его окатило волной холода, пальцы рук побелели, он пытался дышать, но спазм перекрыл горло. У него подкосились ноги и он упал, уткнувшись в землю коленями, из горла вырвался крик отчаяния.
— Не-е-е-т!!!
Кричал, хватал землю руками и отбрасывал в сторону. С пальцев капала кровь от сорванных ногтей, но маг не замечал даже этого, окунувшись в горе потери. Когда силы покинули его, он упал на землю и его плечи стали сотрясаться в рыданиях.
— Фа-с-ия! Фа-с-ия, — раз за разом продолжали шептать губы, и сердце обливалось горячей тоской по любимой.
Сколько маг пролежал, он не помнил, но только когда с трудом поднялся, был больше похож на столетнего старика.
Он нашел мертвую Фасию у подножия горы. Смерть вернула ей прежний облик. Он прижимал ее холодное бесчувственное тело и кричал, дико кричал и выл как пустынный валгок (волк). Он целовал ее рыжие окровавленные волосы, покрытые смертью синие губы и все не верил, что любимой больше нет. Фасия видела, как глаза мужа наполнялись пустотой, когда он смотрел на ее новый облик, и не смогла этого вынести, решив для себя, что смерть будет единственным выходом. Она понимала, что муж безумно скучал по прежней Фасии и поэтому ночи напролет терзал жену в ласках.
Долго сидел маг, качаясь и прижав к себе мертвое тело любимой и все не находил в себе силы принять то, что случилось. С наступлением ночи ему не стало легче. Он прижимал холодное тело к себе и рыдал, гладил застывшее лицо и опять ночную тишину разрывал отчаянный крик, больше похожий на вой хищного животного, и вновь погружался он в отчаянные рыдания. Лучи восходящего солнца коснулись лица, утешая, даря надежду на новый счастливый день, только сердце не откликнулось на его призыв. Всю свою боль маг оставил на месте гибели любимой, всю до последней капельки выстрадал ее за ночь. Теперь его сердце было пустым и холодным, лишенным сострадания, сочувствия и любви.
Он поднял тело своей жены и увидел, как артефакт соскользнул с ее руки. Машинально подняв его, сунул в карман. С момента расставания с Фасией на погребальном магическом костре мир покрылся сырым липким туманом, напоминающим горный, закрывающий от мира развалины дворца Красных драконов.
После похорон он продал дом и уехал подальше от места гибели любимой. Он совсем забыл об артефакте до сегодняшнего дня. Но чувства сожаления не было, может, потому что маг чувствовал, что девушка врет и хотел отомстить ей таким образом. Может, броситься за ней и вернуть? Хотя маг чувствовал, что уже поздно и ничего не исправить.
Старческая рука приподнялась и слегка затряслась.
— Фасия! Моя Фасия — ты вернулась!
Маг трогал пространство рядом с собой, его рука обвисла, а на мертвом старческом лице застыло выражения безмерного счастья.
***
Княжна расплатилась и вышла из дома мага, настроение ее значительно улучшилось. Конечно, на незнакомку потрачена половина оставленных Катарине денег, и придется просить Ликонда, чтобы тот сообщил отцу о том, что в дороге княжна сильно поиздержалась.
Катарина вышла на центральную площадь в самый разгар базара. Она купила еще одно платье, специально для прислуги. А также нижнее белье и разные девичьи принадлежности. Вспомнив об обуви, немного расстроилась, но потом решила, что завтра они зайдут на базар и сразу что-то купят.
Вернувшись в гостиницу, вошла в комнату и увидела скромно сидящую на кровати незнакомку. Взгляд у той был довольный, но все равно она продолжала вести себя неуверенно, не понимая, что вокруг говорят, и все время хлопала своими длинными черными ресницами.
Княжна бросила сверток на кровать, открыв сумочку, достала амулет на цепочке и надела его на незнакомку. Девушка осторожно взяла в руки сверкающий камень и, улыбаясь, посмотрела на княжну.
— Чего ты все улыбаешься, я на тебя деньги трачу, а она сидит и улыбается все время!
Услышав речь, лицо незнакомки изменилось, она вся напряглась. Вновь заморгала, ее губы зашевелились, повторяя то, что сказала княжна.
— За мной повторять все по порядку не надо, я тебе буду называть все вещи, предметы, а ты будешь повторять! А хотя чего я тебе говорю, ты ведь все равно пока ничего не понимаешь. Как там говорил целитель, показывать, называть и проговаривать.
Княжна подошла к незнакомке, взяв первый попавшейся под руку предмет — табурет, стала трогать его рукой и повторять несколько раз название. Наконец незнакомка поняла и повторила за княжной — табурет.
— Наконец-то, — с облегчением выдохнула княжна, услышав голос незнакомки.
Дальше дела у них пошли лучше, через час незнакомка знала уже все вещи и предметы, находящиеся в комнате, и могла их сама показать и назвать.
Катарина взмокла, пока учила девушку, вытерла вспотевший лоб и потянулась. Брови ее нахмурились, взгляд встретился с внимательным взглядом незнакомки.
— Сиди тут, а я схожу, пообедаю, да и конюха пора покормить. Столько сил на тебя потратила, посмотрим, какая из тебя служанка выйдет.
Княжна ушла, а девушка стала проговаривать слова, которые выучила.
Катарина вышла в центральный холл и попросила подать ей ужин в номер. В голове у нее до сих пор мелькала картина случившегося. Первым делом, когда вернулась, она вытащила амулет в виде красного дракона и застегнула его на руке незнакомки. Маг не обманул, княжна вздрогнула, увидев, как сильно изменилась внешность девушки. Такое перевоплощение было по сердцу княжне, теперь можно не беспокоиться о кавалерах. А как же ее имя?
— Тебя как зовут? — спросила княжна и стала с ожиданием смотреть на незнакомку.
— Зовут, — повторила девушка и непонимающе посмотрела на княжну.
Катарина поводила носиком из стороны в сторону. Может, это и к лучшему. «Какое тебе имя придумать? А хотя чего тут думать. Одну из моих служанок звали Нэйра, назову и тебя так».
Княжна подошла к девушке, ткнув в себя пальцем, произнесла:
— Меня зовут Катарина, а тебя? — Княжна ткнула в грудь девушки рукой. — А ты Нэйра. Катарина — Нэйра.
Княжна несколько раз проделала манипуляцию с рукой, переводя ее от себя к незнакомке.
Вскоре незнакомка поняла, что от нее хотят, ткнув в себя пальцем, проговорила:
— Нэйра.
Произнесенное имя откликнулось в ее глазах тоской, но лишь на короткий миг. Девушка вскочила с кровати и закружилась по комнате, шепча свое имя:
— Нэйра, Нэйра, — повторяла она раз за разом, радуясь, но ее прервал громкий окрик.
— Хватит уже кружиться! Я сейчас выйду, а ты сиди и повторяй слова.
Вернувшись, Катарина нахмурила брови и нервно задергала носиком, увидев счастливую улыбку на лице девушки.
— Помоги мне лучше платье снять! Пора хоть немного обмыться. — Княжна повернулась к новой служанке спиной и вложила в голос больше строгости. — Помоги мне раздеться!
Постояв немного, поняла, что ей никто не собирается помогать. Катарина вздохнула и повернулась, битый час объясняла и показывала, что от Нэйры требуется. Наконец, когда терпение княжны закончилось, Нэйра подошла и стала неуклюже расшнуровать ей платье. Дальше стало намного проще. Княжна, сев на кровать и протянув ногу, приказала и показала, чтобы девушка продолжила за ней ухаживать. Та неумело выполняла все, что ее просили, и только весело улыбалась, как маленькое дитя, открывающее для себя этот мир.
Нэйра помогла княжне с обмыванием в ванне, а потом расчесывала ее отливающие шоколадом волосы, вновь как ребенок радовалась их красоте. Уставшая княжна, раскрасневшаяся после горячей ванны, села за уже сервированный едой стол и, молча пережевывая пищу, бросала недовольные взгляды на свою новую служанку. Уже в который раз она пожалела, что помогла незнакомке, а сделать из нее служанку теперь ей казалось полной утопией. Девушка многих вещей не знала и не понимала, хотя целитель говорил, что ее руки будут помнить ту работу, которую она выполняла, но пока сама княжна делала все, что поручала Нэйре. Это говорило лишь об одном — незнакомка не была служанкой. Теперь Катарина понимала, что всего лишь маленькая ложь выросла в большой обман. И что дальше делать с этой ложью, она не знала.
День пролетел быстро, княжна устала так, что отдала кучеру распоряжение, что они задержатся еще на ночь. Когда он у не спросил, как себя чувствует незнакомка, то Катарина вновь соврала, сказав, что целитель вылечил девушку и она ушла домой, сильно благодаря кучера за его доброту. Кучер сильно разволновался, что девушка сама его не отблагодарила, развернувшись, ушел.
А княжна завалилась на кровать и сразу уснула младенческим сном, она еще никогда не работала как сегодня.
Утром следующего дня княжна проснулась и потянулась, зевая. Окрикнув Нэйру, приказала ей помочь в умывании и одевании. Хотя та все делала еще неловко, но уже хоть не надо было объяснять, что да как.
Позавтракав в гостинице, они вышли во двор, где уже стояла готовая к дальней дороге карета. Их вышла провожать хозяйка гостиницы, она была удивлена, услышав, что к девушке, которую она кормила как ребенка, вернулась память. Хозяйка гостиницы, нахмурив брови, окинула Нэйру заинтересованным взглядом, и уже было хотела спросить, где княжна смогла так быстро найти себе новую служанку, но Катарина ее перебила, передав слова благодарности от незнакомки за заботу. И еще прибавила от себя, что зря все волновались, целитель оказался настолько сильным магом, что девушка через некоторое время все вспомнила и ушла.
Хозяйка гостиницы была удивлена такому повороту событий, да и не видела она, когда девушка покидала гостиницу. Хотя, может, в тот момент, когда она показывала комнату новому постояльцу.
Княжна приказала конюху заехать на базар. Побродив между рядами, Катарина подобрала обувь для незнакомки. Кучер был удивлен новой служанке у княжны, но та, оборвав все его домыслы, ответила, что в столице прислуга будет стоить дорого, а она уже потратилась на целителя. И денег ей за это никто пока не отдал, но она не собирается сидеть и ждать, когда ей вернут долг.
— Пусть это будет на их совести, — сказала она, — но дома объясни отцу, что мне бы не мешало прислать еще денег.
На базаре Катарина, невзначай заговорив с продавцом обуви, спросила, не пропадают ли в их городке люди. Продавец удивленно вскинул брови, но княжна тут же успокоила его. В местах, откуда она едет, очень часто пропадают девушки и непонятно, кто их ворует. Поговаривают, что драконы, но она в этом сомневается, скорей всего, лешие из лесов или русалки из озер.
Продавец, огляделся по сторонам, будто в поисках нелюдей. Не увидев оных, успокоился и, улыбаясь, ответил, что был один случай, но и то, как потом выяснилось, парень из соседней деревни украл девушку из их городка и тайно на ней женился. Когда родители их поймали, было уже поздно.
Обрадованная княжна села в карету и приказала кучеру трогать. Они и так отстали. Дорога тоже оказалась для княжны чистым испытанием, Нэйра то и дело тыкала пальцем за окно и спрашивала, что это такое. За неделю их пути княжна ненавидела уже эти слова всеми фибрами души. Кучеру она объяснила, что новая служанка немного не в себе и все забывает, но зато очень хорошо знает свою работу. Кучер передернул плечами в недоумении и отвернулся, его меньше всего интересовала прислуга госпожи. А то, что девушка была странной, так он и не такое видел в своей жизни.
Продолжение следует