Мелкий осенний дождь падал с неба и больно жалил открытое тело детишек. Клава, как могла, прикрывала их крепко прижав к себе.
-- Мама, мне страшно и холодно, -- тихо шептала Иринка.
-- Посиди тихонько, доченька, видишь, Мишеньке тоже холодно.
Мишка, восьми лет от роду, прижал к себе сестренку.
-- Цыть, Ирка, всем холодно и страшно. А ну как папка найдет нас, тогда беда.
Пятилетняя Иринка знала, если папка их найдет, то мамка будет битая до полусмерти. Николай опять напившись в стельку, бесновался в хате.
-- Клавка, ты где? Все равно найду и убью, -- кричал он. Прятавшиеся возле копешки сена, услышали звон посуды.
-- Кухню громит, -- прошептала перепуганная Клава.
-- Ничего мам, сейчас набесится, а потом уснет, -- успокаивал мать и сестрёнку Мишка. Звон битой посуды смешался с криками.
-- Где ты лярва? Все равно найду, лучше сама выходи! -- Орал Николай. Клавдия с детишками затаившись тихо сидели. Она от страху не замечала, что назойливый дождь вымочил ей всю спину, что руки и ноги заледенели. Детишки жались к ней и она как могла их отогревала. Прошло еще какое-то время крики и грохот затихли.
-- Ну что, наверное, заснул? -- Прошептал Мишка. -- Еще немного посидим, подождем, что бы наверняка уснул.
Ирка вдруг заплакала,
-- Мамочка, давай его бросим и уйдем, я его боюсь. Мамочка давай, -- просила она. Мать тихо гладила ее по голове и успокаивала.
-- Не надо доча, не плачь, все будет хорошо, -- но сама она не верила, что когда-то будет хорошо. С каждым днем Николай становился все злее и злее. А ведь были и другие времена. Клавдия помнила как Николай ухаживал за ней, как он прохода не давал, обещал на руках носить.
-- Ну почти слово сдержал, не на руках, а на кулаках носит, -- с горечью подумала она.
Просидев еще немного под копëшкой, Клава с детишками тихо, как тени пошли в дом. Мишка оставил мать с сестрой подле ступенек, а сам крадучись вошёл внутрь. В сенцах все было перевернуто. Мешки сложенные аккуратно были теперь разбросаны, кукуруза и пшеница смешавшись россыпью лежала на полу. Мишка прошел в кухню, там как Мамай прошел. Тарелки битой горкой валялись тут же. Чугун с борщом вывернутый в печи растекался по всей печке. Николай лежал в большой комнате обутый. Его грязные сапоги лежали на маках с любовью вышитых матерью. Мишка с ненавистью посмотрел на громко храпящего отца и пошел к матери с сестрёнкой.
-- Мам, пойдем, он спит. Теперь до утра не встанет.
Утро наступило неожиданно быстро. Клавдия не успела заснуть, а уже пять утра. Надо вставать управлять хозяйство. Николай никогда этим не занимался. Потом надо вычистить печку, собрать разлитый борщ и отдать свинье, а потом снова что-то варить. Детишки встанут, их покормить. Иринка кашляла во сне. Видно простудилась под дождем.
-- Эх, житуха! -- Думала женщина. -- И умереть нельзя, куда детишки пойдут, где жить будут, с этим зверем? Так женщина делала дела, а сама не переставала думать, как жить дальше? То что так нельзя, она понимала. Детишки напуганные, отца ненавидят. А ведь была когда-то спокойная жизнь.
Клава выходила замуж за Николая с неохотой. Она не любила его. Но бабка Клавдии, Лиза Гециха выгнала ее замуж.
-- Все Клавка, хватит на моей шее сидеть, вон Колька сватается, за него пойдешь.
-- Бабушка, да я его не люблю.
-- Ничего, стерпится, слюбится. -- Твердила бабка Лиза. А Клаве нравился учитель Валерий, он тоже оказывал девушке знаки внимания.
-- Бабушка, не отдавайте меня за Николая. Может Валерий посватается. -- Просила внучка.
-- Когда он еще посватается? А я тебя кормить буду? Вот за Кольку пойдешь.
Свадьбу справили быстро. Невеста сидела как на похоронах.
-- Ты чего вялая такая? Или не рада, что я на тебе женюсь?
-- Не рада Коль. Ты же знаешь, бабка выпхала. Не по своей воле я за тебя пошла. Не люблю тебя, -- призналась Клава.
-- Ничего, стерпится, слюбится, -- хохотнул, повторяя слова бабки Лизы Николай.
Стерпится, то стерпелось, а вот полюбить не получилось. Николай работал в колхозе хлеборобом. Был на хорошем счету у колхоза. Родители Николая, уважаемые колхозники Дарья Тимофеевна и Федор Николаевич души не чаяли в сыне. Единственный, самый лучший, самый любимый сын, а женить пришлось на нищей. Клавдию они не любили, всячески отговаривали сына, от женитьбы. Ну а он упёрся и все:
-- Если не на ней, то больше не на ком.
Ну, что, пришлось поженить. Не любили они и бабку Клавдии, Лизу Гецеху. Ходила она по деревне бабка как ведьма. Ни с кем дружбы не водила, только с нечистым. Люди поговаривали, что Лиза ведьма. Но доподлинно никто не знал. В открытую она не ворожила. Людей не портила и не лечила. А вот народ верил, что она ведьма. Жила Лиза на краю хутора. Огород Гецехи спускался прямо к речке. И ее часто хуторяне видели таскающей ведра с водой из реки, поливающей огород. Ну и урожай у нее всегда был на загляденье. У хуторян не урожай на помидоры, а у Лизы по килограмму один.
-- Вот ведьма, и палец у нее зеленый, -- плевались соседи. Гециха никому своих секретов не выдавала, почему урожай богатый. Хоть и пытали часто ее, а она молчала.
-- Ухаживать лучше надо. Это хоть и травка, а тоже любовь, да ласку любит. -- Шептала она себе под нос. Только ее ласки не было для Клавдии.
-- Вот нахаба, навязалась на меня. Корми ее теперь.
Клавдия к ней попала шести лет от роду. Родители девочки погибли на войне. Отца Призвали на фронт, и мать Клавдии, Галина ушла вслед за мужем добровольцем, а девочку отдали родной бабке по отцу. Тяжело Клаве было с нелюдимой старухой. Ой, как тяжело. Но Гециха исправно кормила девчонку, хоть и попрекала каждым куском хлеба.
Клава, боялась, а ну как поднимется изверг, опять бойня будет. А то, что он ее убьет, женщина не сомневалась. Да она уже так измучилась, что была бы наверное рада, если бы он убил. Скорее бы отмучилась. А все началось с того, что однажды мать Николая, Дарья Тимофеевна увидела подле магазина Клаву, разговаривающей с учителем. И углядела старая, как сноха с нежностью на учителя смотрела. Да и преподнесла это все Николаю:
-- Мол Клавка стояла под магазином и миловалась с учителем. А Клава тогда на сносях была.
-- Видать и дите от него. Мишка то вылитый ты, он наш, а это дите что носит, точно Коленька не твое. Нагуляла паскудница с учителем. -- Твердила Дарья Тимофеевна. В этот же вечер, как только Николай вернулся от родителей, сильно избил Клавдию. Объяснять не стал, за что бьет.
-- Знать не дура сама знает за что получила. -- Думал он. С тех пор Клава стала битая почти каждый день. Иринку раньше срока родила, так он ни разу на дитя не посмотрел.
-- Нагуленых мне не надо. Хоть Иринка и была как капля воды похожа на Николая, да матери он больше верил. Один только свекор прижаливал сноху.
-- Дарья, если не прекратишь наговаривать на Клавдию, вот никогда тебя пальцем не трогал, а теперь отстегаю вожжами. Уймись уже. -- Грозил он.
-- Вот видишь Коленька, уже проклятая и батьку твоего охмурила, на мать руку поднимать удумал, -- нашептывала она сыну на уши. А Николай еще больше зверел. Из синяков Клавдия не выходила, бывало людям стыдно было показаться.
И вот надумала Клава самое страшное....
Продолжение следует...
Спасибо что дочитали историю до конца
Кому понравилась история Ставьте лайки Пишите комментарии Подписывайтесь на канал