Глава 31 / начало
Давно я так не отдыхал. Холодное пивко в запотевшей бутылке. Вкусный пшик, когда бутылка открывается, медленно поднимающаяся пена, так и требующая сделать глоток. Не понимаю пива без пены. В этом и кайф обмакнуть губы в холодную, чуть покалывающую пенку. Первый бокал залпом. А уж потом можно и рыбкой побаловаться.
Первые два бокала пива мы выпили молча, и даже Женька не нарушила тишину.
Уже, когда взялись за рыбу, заговорил Альфред.
- Вот ты меня озадачил. Полдня вспоминаю, когда я начал чувствовать нечисть. Кажется, вспомнил. Мне пять было. Мы ехали с дачи. Мы, это мои родители и я. Чего уж я там накосячил на даче, не помню. Хорошо помню, что родители были сердиты на меня. Отец полдороги читал мне нотацию. Мама изредка вставляла слово. Она обычно была на моей стороне, а здесь. Видно, что-то я выкинул сверх меры, потому что и она на меня сердилась. Чтобы не видеть их укоризненные затылки, я попросил остановить машину. Ну, вроде, в туалет хочу. Отец остановил у обочины. Под ветвями большого дерева. А я из вредности пошёл в кусты, что росли чуть дальше. Обернулся на звук тормозов и скрежет метала. Наш жигулёнок смял Камаз. На всём ходу. Наша машина оказалась между деревом и Камазом. В гармошку. Я сначала прирос к месту, где стоял, а потом кинулся к машине. Уже хотел схватиться за искорёженную дверь, как меня за руку схватила мама.
- Беги отсюда сыночек, далеко, беги. Мы с папой тебя любим. И с силой толкнула меня от искорёженных машин. Пробежав немного, я упал, разбив и локти и колени. Тут раздался взрыв. Погибли все. И мои родители, и водитель Камаза и его пассажир. Вот только я никак не мог понять. Я хорошо помню, как мама меня толкнула в спину. И помню её последние слова. Мне не могло это присниться. Я потом рассказывал следователю, а он просто качал головой.
Меня забрала к себе мамина сестра. Тётя Света. Я её долго тётей Светой звал. Да она собственно и не обижалась. Своих детей у неё не было. По здоровью. Я получился единственный. Мне двенадцать было. Девчонка из класса Танька, очень уж нравилась. Сам знаешь, прыщи, неуверенность. Я за ней просто следил. Она домой идёт, а я по кустам за ней следом шествую. Понял, что с ней, что-то не так уже поздно. Как-то дёрганная она пошла. И не в сторону дома, а в противоположную. И главное слышу, что кто-то бубнит с её стороны. «К пруду иди, к пруду. Там тебя ждут». И страшно стало, жуть. Помню, как из кустов выскочил, как пихну Таньку в спину. Она кубарем. Как заревёт. И только злой голос, «Да чтоб тебя». Тут бабки набежали. Ругать меня стали. Дядька какой-то за ухо хвать, да к тётке. Он, оказывается, знал, где я живу. Тут обида, я же спас девчонку, и боль, дядька ухо так крутит, как будто на шарнире. Как не оторвал. Тётка дома была. И разбираться не стала, как накинется на мужика, как давай его по морде хлестать. А потом меня прижала, и плакать со мной начала. Она, кстати, поверила мне. Я её тогда мамой и назвал. Всё успокоить пытался. И про ухо своё забыл.
До армии случай был. Собственно из-за него я и пошёл в полицию. Зашёл в магазин за хлебом. Мама послала. Когда заходил, коляску у входа с младенцем видел. Пока на кассе стоял, женщина вышла, мамаша. А коляски нет. Она в крик, истерика, милицию вызвали. А я слышу, ребёнок плачет. Ментам говорю, там плачет. И иду на звук. Двое мне только поверили. Мы метров пятьсот уже прошли, менты решили, что дурю я их. А тут опять плачь, из люка канализационного. Им говорю, тут. Ну, полезли. Там младенец был. Голенький. Уже мёртвый. Гада этого минут через десять взяли. Он от пелёнок избавлялся. Спрашивают у него, зачем ты это сделал? А он мол, не достойна она ребёнка иметь, ему голос свыше был. Он, представляешь, даже не знал ту несчастную. Просто голос. Меня потом долго допытывали, как я мог плач слышать? Чуть в сообщники к этому придурку не записали. Дальше ты уже знаешь. - Альфред налил ещё пива, — Миш, вот ты мне скажи, как я тогда, в пять лет, маму мог видеть?
- То уже её душа была. Ей важно было тебя спасти. Материнская любовь, она чудеса творит. - Мы опять замолчали. Хорошо на улице, сверчки распевают, комары жужжат. Какая-то поздняя птаха пробует свой голос. Скоро концерт устроит. По окнам дома мазнул свет фар. Кто-то подъехал. Вздохнув, пошёл смотреть. Хлопнули закрывающиеся дверки. Два негромких голоса. Удалились в сторону дома бабы Ма. Пошёл следом. И, как раз вошёл в дом, когда молодая женщина начала объяснять Лине причину столь позднего приезда.
- Не спит он совсем, — говорила она, не выпуская из рук малыша. - То есть, дома не спит. Где угодно положи, уснёт и качать не надо. Стоит только в дом занести, начинает плакать. Устали мы уже по очереди на улице гулять. То я, то муж. Полночи я, полночи он. А ему на работу. Два раза уже к маме ездила, просто спать. Это же не нормально?
- Разверните, я посмотрю. - Пролепетала Лина, а я понял, что она совершенно не знает причины.
- Здравствуйте, — вышел я на свет. - Не надо ребёнка разворачивать. Лина ученица Риммы Александровны. Очень хорошая ученица, она бы разобралась, в чём проблема. Просто чуть дольше, чем я. Мне малыша жалко, пусть спит.
- А я и смотрю, — отозвалась женщина, — вроде, прошлый раз, когда я приезжала, пожилая дама была.
- Отлучилась пожилая. Знакомьтесь с новой. Лина. - Я указал на ведьму и получил испепеляющий взгляд. - Щекотун у вас в доме поселилась. - Пояснил я посетителям. Не обращая внимания на ведьмочку. - Сами изведёте. Лина, — повернулся я к сердитой ведьмочке. - Там на полке полынь, три веточки достаточно. Дай клиентам. - Скрипнув зубами, Лина направилась за печь. Вынесла три ветки полыни. - А вы запоминайте: Подожгите ветку полыни, да чтобы не горела, а дымила, и пройдёте в полдень по квартире со словами. «Матушка Зоря утренняя. Матушка Зоря вечерняя, заберите у младенца щекотун, освободите белое тело, чтобы оно отдохнуло».
- Это всё? - Поинтересовалась женщина.
- Свечи бы хорошо ещё жечь, восковые, полынные. Не вернётся щекотун. Подушечку рядом с малышом положить, мятой набитой. И всё.
- А, что за свечи?
- Я сделаю, — быстро проговорила Лина. - Завтра к вечеру сможете приехать забрать.
Дождавшись, когда посетители уйдут, я посмотрел на Лину. Ожидая скандала. Она сверлила меня взглядом. Потом громко выдохнула и спокойно произнесла.
- Ну, ты всегда будешь прибегать посетителей отбивать?
- А ты бы сама определила, что, то был щекотун?
- Возможно, чуть позже. - Вздохнула Лина.
- Ты грыжу ему собралась загрызать? - Лина кивнула. - Вот тебе номер телефона, завтра звони бабе Ма.
- Кому? - Перебила меня ведьма.
- Римме Александровне. Пусть тебе уроки даёт. Рано ты от своей бабки сбежала. Тебе ещё учится и учится. В чём сила твоя детка?
- Ни в чём, — огрызнулась Лина.
- Учись. Разгонишь всех клиентов. Мы с Риммой годами их нарабатывали. Ты не ерепенься, а зови меня. Я и с бабой Ма так работал. То есть с Риммой Александровной. В тандеме. Так лучше. Поверь. - Проговорил я и вышел из дома. Всё же, какая красота на улице! Продолжение