Валентина пришла в салон, как она называла, Маргариты Сергеевны тогда, когда там вовсю обсуждали только что вышедшую в местной газете статью Альберта Ерасова «Открытие философа – закон жизни». Глеб жаловался, что их редактор счел статью несколько заумной и долго не хотел печатать, добавляя к своим доводам то, что философа Николая Федорова, о котором там написано, многие совсем и не знают. Валентина этой статьи не читала, а потому сразу же подсела к сидящему в сторонке Доброхотову и тихонько спросила его, как дела в больнице.
- Ой, Валя, я забыл тебе сказать! Весь день хотел позвонить, но была такая запарка… Мы сегодня дежурили, так со всего города везли к нам больных и увечных… Друг-то наш общий, под лестницей на Муравьевке раненный…
- Тобой…
- Мной… Так вот, он сегодня одну вещь вспомнил, просил в милицию сообщить…
- Какую вещь?
- Значительную. Он пьяный-пьяный, а наблюдать умеет, да и с памятью у него все в порядке… Меня так сразу узнал, паразит такой! Мы уж друг перед другом извинились…
- Да что он вспомнил-то?
- А что в тот самый вечер – он там с вечера околачивался, да не один был, а на троих соображали, - парочка там гуляла приметная – паренек такой улыбчивый и девица… А поскольку там погибла девушка, то мой подопечный считает, что этого парня надо проверить… прощупать…
Улыбчивый?.. Вот так так! Неужто и правда – два в одном стакане?!
- Легко сказать, да где его взять! Мы над этим и бьемся!
- В том-то и дело, что мой больной, то есть уже почти здоровый, знает, где! Примерно… Он уверен, что видел его! Что этот парень работает в сфере обслуживания! То ли в столовой, то ли в химчистке…
- А точнее он ничего не может сказать?
- Не может… Но и это – какая-то зацепка.
- Граждане детективы, хватит вам шептаться! К нам присоединяйтесь! Мы тут все про места такие волшебные на земле, где рождается много поэтов, певцов, - проникновенным голосом позвала их Маргарита Сергеевна. А поскольку обычно ей не был свойствен такой лиризм, то Валентина поняла - Маргарита счастлива, поскольку с Доброхотовым все хорошо, да и статья, конечно же, стоящая, и потому надо послушать друзей и прибавить в свою мыслительную картотеку новые знания …
- Вот у Альберта и написано, почему рождаются! – воскликнул Глеб. – Особая аура. Особый воздух. Особые люди.
Альберт поморщился.
- Не то, не то, Глеб. Надо – ближе к делу, к реальности. А дело все, если верить Николаю Федорову, философу, - а все мы, несомненно, ему верим, - в качестве праха! Да, да! Именно от него зависит и то, что мы едим, и то, на чем сидим, и – все, все, все! Какая земля, на которой живем, по которой ходим, как она нас кормит, холит, лелеет, что она передает нам от прежних жителей, землепашцев и мудрецов, поэтов и ученых, - такие и люди на ней. Там, где земля приняла навечно умных, сильных и мудрых, живут другие мудрецы, вскормленные ею…Ничто никуда не уходит…
- Подождите, подождите, - вступил в разговор Доброхотов. – Вы тут все о вещественном говорите. О материальном. Прах – это вполне реальная, ощутимая вещь, это то, что остается от человека, если не принимать во внимание его душу… Наши атомы, молекулы и прочее – все, из чего мы состоим, уходит в землю… Превращается в ростки, обогащает воздух, воду… Да, да, конечно, отчасти это влияет на формирование человека. На его воспитание. Это как фундамент, который нас держит. Но главное-то все-таки ведь не в этом! Корни доброты, таланта, всей земной поэзии – в душе! Вы забыли об этом! Вы забыли о реинкарнации! О том, что душа прекрасного, талантливого человека после его смерти обязательно вселится в другого, который будет столь же прекрасен и талантлив! Души хороших людей не бывают неприкаянными! Они идут к человеку, потому что живы только вместе с ним, с его оболочкой!
- Собственно, душа и прах – это и есть та материя, из которой появляются новые человеческие существа, - начал Альберт. – Я, конечно, не против реинкарнации, нового воплощения души, но…
Валентина вскочила. В минуты особого волнения, когда перед ней, словно первые утренние лучи солнца на небосклоне, брезжила разгадка, когда тайна только-только начинала приоткрывать свои одежды, вся она становилась холодной, и сердце стучало как метроном, и казалось, что все жизненные силы работают на ее мозг, забыв об остальных потребностях организма… В этом роботоподобном состоянии чувства и эмоции подчинялись у нее одному – работе мысли! Она хорошо знала таблицу умножения и сейчас, соединив в действии «дважды два» посетительницу юриста Сан Саныча с ее загадочным переселением душ, письмо родственницы Ольге Петровне с просьбой выбросить из головы всю эту «ре», запись о юристе в перечне дел Капустиной, поняла – смерть Татьяны и ее тети как-то связана с этой реинкарнацией или как ее там… Надо еще раз перечитать письмо. Поговорить с Сан Санычем. Кажется, все встанет на свои места… Она заметила, что друзья, замолкнув вдруг, смотрят на нее с ярко выраженным интересом. И решила внести ясность в пределах возможного.
- Дорогие мои! Как же вы мне помогли с этой своей… реинкарнацией! То есть, я надеюсь, что помогли… Завтра же все проверю… Сейчас к вам бежала – Сан Саныча встретила, вы его знаете… Сказал – девушка к нему приходила, про свою родственницу рассказывала, которая квартиру завещала не родне своей, а чужому человеку, потому что ее убедили, что в этого человека вселилась душа ее умершего ребенка… Если я правильно все поняла… Так не Татьяна ли это приходила? Сан Саныч дал ей мой адрес, телефон, но она ко мне не обращалась…
- Интересно… Мошенники-то какие пошли – экстрасенсы-философы… - начал Глеб, нисколько, в общем-то, не удивившийся рассказу Валентины, и все тут же поняли, почему. – Дом с привидениями помните? Сколько было слухов, что в нем – а он стоял без жильцов, ждал своих покупателей – собираются бывшие, давно умершие обитатели… И я, дурак, об этом писал – таинственно, необъяснимо!
- Да, я помню. И что? – спросила Валентина.
- А то, что сейчас готовлю другой материал – все эти слухи были распущены специально. Дом с такой славой никто не захотел покупать. Цену снизили до смешного. И тогда один не побоялся. Герой в кавычках. Он знал, что там все в порядке, потому что сам провернул всю эту авантюру – письма от очевидцев привидений, звонки и прочее…
- Потрясающие мошеннические штучки! Какая фантазия! Пиши, друг, пиши… Но вот с реинкарнацией – это все-таки поинтересней будет. Тут уже знания особые нужны, чтобы убедить жертву в переселении душ… И артистизм требуется определенный, - заметил Альберт.
- Чувствую… чувствую, что это как-то связано с убийствами… Реинкарнация… И эта твоя рисковая авантюра с привидениями, чтобы завладеть домом… Тут для меня, возможно, тоже кое-какая догадка спрятана…
- Одних чувств, Валечка, мало! – одернула ее Маргарита Сергеевна.
- Конечно! Поэтому я уйду прямо сейчас. Поразмыслю…
Валентина шла по вечернему, да, пожалуй, уже ночному городу и думала об этом необычном душепереселенческом явлении. Она чувствовала - толчок был не зря. Конечно, она понимала, что если таковое движение душ и есть в природе, то оно не может быть столь прямолинейным, как это было представлено сейчас у Маргариты Сергеевны. Но какое до этого дело мошенникам и негодяям? У них же другая цель, а реинкарнация – просто удачно найденное орудие… Это – часть действия. Или часть декораций?.. Она коснулась этого таинственного понятия только сейчас, а ведь оно, в общем-то, довольно доступно и есть в толковых словарях. Но преступник, совершивший убийство или убийства, да так, что до сих пор его не могут найти, не может быть столь неосмотрителен. То, что близко лежит – это, скорее всего, приманка, прикрывающая главную причину и цель преступления… Скорее всего…
На снимке - картина Петра Солдатова.
