Не обижайте пожилых людей, не заставляйте их сердца сжиматься. Больней всего обиды от детей и внуков - с овчинку может небо показаться.
В предлагаемой сегодня истории, описана ситуация, сложившаяся в семье знакомой моей мамы. Затяжная, она длится второй год. Сначала Инесса Васильевна испытывала обиду и недоумение. Потом нахлынуло яростное возмущение, сменившееся чувством вины.
Сейчас пожилую женщину захватила волна безразличия, якобы подарившая облегчение и анестезию. Так она утверждает. Но перебирать ситуацию не перестала.
Читайте историю, пожалуйста.
Инессе Васильевне семьдесят восемь лет. Наверное, в молодости, она была девушкой необыкновенной - предложения о замужестве ей поступали часто и от весьма достойных молодых людей. Инесса не спешила. Закончив техникум, поступила в институт. Ей нравилось общение, конфетно - букетные романы.
По характеру была своенравной, упрямой, с претензиями. Наверное, такой, как и положено быть девушке, рождённой под знаком овна. Лояльные родители на дочь не давили. Они сами отправились в ЗАГС, когда Инесса в пошла в первый класс, чтобы у педагогов не вызывать удивления.
Так что спокойно относились к дочкиным выкрутасам, тем более, что ветер в её голове не гулял. И вот, уже в возрасте молодой женщины, работая в бухгалтерии крупного предприятия, Инесса ответила "да" завидному жениху. Андрей Семёнович, "чистый" холостяк и весьма симпатичный мужчина, возглавлял архитектурно-проектный отдел.
Имел жильё и мотоцикл Яву, родственников на побережье Чёрного моря. Для пущего счастья, ему не хватало вот такой жены, как Инесса - всего на два года моложе, но "нагулявшейся," как болтали завистницы. Посчитав себя опоздавшими для свадьбы "в белом," влюблённые буднично расписались и укатили на Яве к морю.
Из свадебного путешествия привезли впечатления, фотографии и беременность жены. На следующий год, в марте, родилась горластая девочка, названная Александрой. Да, тоже овен. Родителям нравилось называть дочь Шурочкой. Она росла болезненной и капризной.
Особенно сложно дочку - былиночку, было накормить. Впустив, после долгих уговоров, ложку с супом в рот, Шурочка замирала с надутыми щеками. "Жуй, жуй, глотай!" - просила, умоляла и требовала Инесса, в который раз подогревая супчик. И так до трёх лет.
Только в этом возрасте ложка оказалась в Шурочкиных руках. Но детский сад от неё "отказался" - не нашлось воспитательницы, согласной сидеть рядом и напоминать: "Жуй, Шура, глотай!" А допустить, чтобы дочка оставалась голодной, Инесса не могла.Пригласили няню - спокойную, терпеливую пенсионерку.
В пятнадцать лет Шура категорично потребовала, чтобы к ней обращались Саша или Александра. Отец хмыкнул, но стал привыкать. Мать отстаивала право называть дочку Шурой, убеждая, что это её "домашнее имя." Победу одержал младший овен. Как и во многих других ситуациях.
Быть лояльной, как её родители, у Инессы не получалось. Саша не любила уступать. Мама с дочкой то и дело сталкивались лбами, а искры тушил глава семьи Андрей Семёнович. Зато семейная жизнь протекала не скучно, с огоньком. В отличие от отца с матерью, дочь вышла замуж в 18-ть лет.
Восстать не представлялось возможным, поскольку Саша сообщила, что по сути, она "уже жена." Ладно, хоть после девятого класса в техникум поступила и теперь диплом держала в руках. Жених оказался постарше - студент института. Сын интеллигентных, растерянных родителей.
И внучка Дашка долго ждать себя не заставила. Из-за неё - такой же болезненной, капризной и упрямой малоежкой, Инесса Семёновна приняла пенсию, став только бабушкой. "Жуй, жуй, глотай!" - ей опять пригодилось. Обидно, но и внуки вырастают быстро.
Когда Даша закончила второй курс института, её мать прибежала к родителям в слезах:
"Ваш зять заявил, что уходит. Уже подал на развод. Алименты уже не положены. Не потяну одна Дашино обучение, а её папаша сказал: "Пусть на заочный переводится!" Да ещё 500 тысяч требует. Тогда он не будет претендовать на квартиру."
В своё время, у Инессы Васильевны и Андрея Семёновича, имелась для дочки однокомнатная квартира. Родители жениха добавили малосемейку и образовалась трёхкомнатная квартира - желающих разъехаться много нашлось. И вот теперь, Александра и Дашка могли оказаться в "однушке," а внучка ещё и без высшего образования!
Слёзы утёрли. Дачу, очень приличную, в райском уголке, продали и цену взяли такую, что хватило дать отступные зятю-поганцу, доучить Дашку и себе дачку купить. Без реки и леса, с щитовым домиком и ехать - ого-го сколько. Но землица хорошая, а старенькая "девятка," хоть куда довезёт.
Мало того, Инесса Васильевна и Андрей Семёнович, по сто тысяч себе на "крайний день" отложили. Да, не глубокие старики и мужчина ещё работал, но с заначкой спокойнее. Тем более, что подкапливать не особенно получалось - внучку приодеть требовалось, себе сделать "зубы новые." Да и дороговизна на всё.
И вот важный день настал - Даша диплом защитила. Опыта наберётся и готовый юрист. Дочь накрыла богатый стол, с шампанским. Первый бокал подняли "за корочки." Перед вторым, бабушка поинтересовалась куда внучка планирует на работу устраиваться. Даша потупилась.
А её мать заявила: "Сначала девочке отдохнуть следует. Да и мне. Путёвку в Турцию забронировали, уже аванс внесли. Две недели счастья. Но нам пятьдесят тысяч не хватает. Мам, пап, не дайте разбиться мечте!"
Андрей Семёнович сказал: "Гм-м. Неожиданно."
А Инесса Васильевна рубанула: "Пусть сначала поработает, цену деньгам узнает, а потом едет, куда пожелает. Если есть у тебя, Саша, возможность - поезжай. А мы, пятьдесят тысяч, на баловство не дадим. Загорать и купаться на пляже можно. Моё слово - нет!"
Торжество скомкалось, как и общее настроение. Бокалы больше не поднимали. Час спустя, старшее поколение засобиралось домой. Младшее сердито помалкивало. Но Инесса Васильевна считала вопрос решённым и даже по дороге домой с мужем не обсуждала.
Прошло десять дней. Дочь с внучкой не звонили. И бабушка держала паузу: "Пусть пары выпустят, наши обидчивые!"
Но всё же уточнила у мужа: "Тебе не звонили девчонки?"
Он смутился: "Не-ет. Дорого от туда."
"Это откуда?!"
"Из Турции. Пять дней назад улетели. Ещё девять дней им отдыхать."
"В долги, что ль, дура - Шура влезла?"
"Я дал, Иня. Пусть девчата порадуются. Подкоплю!"
"Как ты мог, в обход меня?! Подкопит он. Две пенсии - вот и весь наш доход! На хлеб, воду перейдём?"
"Не преувеличивай. Нормально на двоих выходит. Надо - кондиционер поставили, стиралку обновили и без сберегательной заначки."
Но Инесса Васильевна долго не могла успокоиться, чувствуя себя отодвинутой от "рычага решений." И поездку, за важную, принять не могла. Но на календарь посматривала, ожидая приезда Александры и Даши - всё-таки, их событийностью жила пожилая женщина.
Однако ситуация повернулась иначе, чем она ожидала. Вернувшись, Александра позвонила в первый же вечер. Отцу. Это понятно - настроение матери ей не известно, с папкой проще и он денег дал. Едва разговор закончился, Инесса Васильевна нетерпеливо спросила:
"Ну, довольны наши курортницы отдыхом?"
"В полном восторге. Сашка сказала, уезжать не хотелось. Загорели, как шоколадки, фруктов объелись, новую кухню открыли, наплавались, на экскурсиях побывали, нафотографировались."
"Отдыхать не работать. Когда приглашают лично похвастаться? Завтра суббота, а в понедельник Саше на работу и Даше, наверное, пора трудоустройством заняться."
"Завтра и приглашают."
"Поди с дыркой в кармане вернулись. Надо котлет отвезти, мясца из морозилки. Да деньжат захватить."
Андрей Семёнович замялся: "Такое дело, Иня. Пригласили меня одного."
Инесса Васильевна не поняла: "Как так? С каких пор нас разделяют?"
Супруг руками развёл: "Не перегорело у них на тебя. Саша так и сказала: "Ждём только тебя, папа." Я не стал выяснять. Завтра поговорю."
Жена поразилась: "Меня не зовут, а ты поедешь, как ни в чём не бывало?!"
Андрей Семёнович вспылил: "Предлагаешь и мне с ними рассориться? А я не желаю. Считай, на разведку еду."
Разведка вылилась в прояснение позиции дочки и внучки. Обе говорили о вредном характере Инессы Васильевны, вспоминая обидки, накопившиеся за много лет. И вроде, как она не прошла проверку на доброту и понимание. Андрей Семёнович девчонок не одобрял, но на возмущённый поток слов жены, заявил, в сердцах:
"Не надо было тебе так категорично отказывать, Иня. Сказала бы, что обсудим, подумаем. Я бы свои потом перевёл и, как бы, от нас двоих. И не настаивай, не обижайся - войной на них не пойду. Кто знает, лёг спать и не проснулся. А с того света не обнимешь и не помиришься. Обожди чуток и не усугубляй ситуацию. Наладится."
Не налаживалось. Дочь и внучка будто вычеркнули из своей жизнь маму и бабушку. Не особенно часто, звонили Андрею Семёновичу, он ездил к ним, теперь сам собирая гостинцы. Инесса Васильевна довольствовалась крупицами информации.
Молча клала рядом с сумкой сало домашнего посола, одну, из купленных на рынке, фермерских куриц. Муж уезжал, а у неё поднималось давление. Не замечая, принималась перечислять вслух, сколько она сделала для дочки и внучки, как старалась, жалела, любила.
Молчавшая тишина, вгоняла в сомнение и к женщине подступало чувство вины. Так прошёл целый год! Ни Александра, ни Даша не сделали шаг для примирения. По видимому, им хватало Андрея Семёновича. Дарья устроилась по специальности в перевозочную компанию, встречалась с бывшим однокурсником. Александра жила без перемен, к которым и не стремилась.
Иногда муж говорил жене, что дочь спрашивала про её здоровье, а внучка передавала привет. Не верилось. Хотелось то проклясть, то побежать по известному адресу. Или позвонить, хотя бы. Постепенно пришло безразличие. Иголка затупилась, но желание, обсуждать ситуацию со всеми, кто готов был послушать, не отняла.
И вдруг супруг сказал осторожно: "Иня, девчонки на обед приглашают. У Даши ведь день рождения, помнишь? Вечером в кафе будет с друзьями гулять, а день - наш. Поедешь? Звали."
Кивнула, запретив себе обдумывать. Надела выходное, лиловое платье, красиво сочетающееся с серебряной сединой. Коснулась розовой помадой губ. Пусть видят, что бабушка по-прежнему, бравая. Но в машине - ехать пятнадцать минут, душа Инессы Васильевны заметалась.
А что, если не сами пригласили, а дед настоял? Ведь могли позвонить с одной фразой: "Мы тебя ждём!" Нет, не будут ей искренне рады. Унижение, какое -то! И, едва въехали во двор, категорично потребовала:
"Андрей, поставь машину вон в том закутке. Я, рядом, на скамеечке подожду. Не говори ничего. Я им навязана, чувствую. Пару часов тебе хватит? У меня книжка есть, почитаю. Всё-всё, иди, пожалуйста."
Вздохнул и ушёл. Значит, правда - он ей "гости" пытался организовать. Листала книгу, не читая. И ... ждала. Наверняка, Андрюша - простая душа, сказал, что и она приехала с ним.
Сейчас выскочит из подъезда внучка и закричит: "Бабусь, не сколько тебя можно ждать!"
Ну или звякнет телефон: "Мам, хватит дуться, мириться давай!"
Не выскочила, не позвонила. Скрипучий, неприятный голос произнёс несколько раз: "Жуй, жуй, глотай, старая!" Во рту стало нестерпимо кисло, как от лимона. Слава Богу, Андрюша! Почти бежит. Глаза виноватые. Он тоже, как в капкан попал. Она это только теперь поняла.
"Иня, ты как?"
"Нормально. Пол книжки прочитала. Незаметно время прошло."
А у самой, от кислоты, еле язык двигался. Выехали. Андрей Семёнович протянул жене конфету в яркой обёртке. Финик в шоколаде. Хотела в окно выкинуть, но услышала:
"Для тебя стащил. Сашка и сама кулёчек дала, но именно эту, первой стащил. Для тебя, Иня."
Её вдруг отпустило. Стало смешно. Развернув фантик, съела конфетину. Свежая, вкусная. Надо целый килограмм купить к вечернему чаю. Сладость прогнала кислоту и голос в голове заткнулся. Инесса Семёновна, на секундочку, прижалась к плечу мужа.
Он словом откликнулся: "Я бы сам их выпорол, Иня, и к чёрту послал. Но ведь пожалеем оба. Так, хоть маленько, знаем, что да как. Ответ мудрости дурости. Не переживай, Иничка. Ты да я - вместе пока."
"Даша-то, какая из себя стала?"
"Волосы сделала посветлее. Макияж стал поярче. Я б такую заметил! Дома фото посмотришь. В прошлый раз отказался, а теперь и из Турции попросил перекинуть. Как чувствовал, что тебе интересно."
"Заедь в нашу сберкассу, Андрюша."
"Там сейчас самый народ!"
"Ничего, постоим."
Заехали. При Инессе Васильевне оказалось две сберегательных книжки. Сняв, со своей двадцать пять тысяч, велела мужу: "Клади на свою!" Он понял порыв и спорить не стал. А когда вышли, сказала: "Ну вот, теперь у нас опять поровну." "Как вся жизнь, Инечка," - откликнулся муж.
Благодарю за прочтение. Пишите. Голосуйте. Подписывайтесь. Лина