Война моего отца

Война отца
Для танкистов, взгляд с другой стороны, со стороны противотанкового прицела. Весь материал взят из рассказов моего отца. Прошедшего военные дороги от рядового до нач. штаба противотанкового полка.
Война моего отца

Я полмира почти через злые бои

Прошагал и прополз с батальоном,

А обратно меня за заслуги мои

Санитарным везли эшелоном.

В. С. Высоцкий

Где-то под Орлом или Курском летом 1943-го года. День первый.

Не нравится мне эта позиция! Ровное поле с плавным подъёмом в сторону немцев. За этим подъёмом можно накопить сколько угодно танков и в каком угодно месте. Три батареи растянули по этому полю. Четвёртую, Сень- ки Горохова, поставят перпендикулярно нам, чуть впере- ди. В каких-то чахлых деревцах. То ли роща там была до войны, то ли лесопосадка какая-то. Если немцы пойдут с той стороны, как предполагают в штабах, то Сенька их по бортам бить будет, пока они всё внимание нам уделять бу- дут. Ну, а если будет по-другому, тогда и будем посмотреть. Лошадей – нашу конную тягу – увели в тыл. Как закончим огневую позицию копать, нужно людей послать коней оби- ходить. Марш был нелёгкий. Коноводы, конечно, сейчас за- нимаются, чем им положено. Выгулять, потом воду найти и напоить, овса с ячменём задать, а уж чистить, вычёсывать – это боевые расчёты.

Все пехоту жалеют – всё на себе и пёхом, ну, и копать, копать. Артиллеристам шагать столько же и копать не мень- ше. Необходимо орудия зарыть, окопы-ровики для расчё- тов подготовить, снаряды, само собой, укрыть. Так же и НП – Наблюдательный Пункт. И так далее, и тому подобное. Материальную часть проверить, а потом только лошади.

Слышал я, что скоро все полки ИПТА на механическую тягу переведут. Тогда и полегче будет. Интересно, а шашку офицерам оставят? Здесь-то толку от неё... но вот в тылу можно и пофорсить!

Шпоры с серебряным звоном, шашка... Все девчонки наши. Недаром в войсках говорят: «Умник в артиллерии, щёголь в кавалерии, пьяница во флоте, а дурак в пехоте». Так что мы умные щёголи. Только до девушек дожить нужно...

ИПТАП – Истребительно-противотанковый артиллерийский полк – это особый вид артиллерии. Особые пушки с удлинённым стволом, особый боекомплект. Подкалибер- ные и кумулятивные снаряды бывают и у полковых артил- леристов, но доля их гораздо меньше, чем у нас. Вся ИПТА сведена в отдельные полки Резерва Главного Комитета Обороны. Соответственно и ставят нас только на танко- опасные направления. На войне всякое бывает – и с за- крытых позиций приходится стрелять, и с пехотой драться, но это больше исключения. Мы на острие вражеской тан- ковой атаки. Позиции ИПТА всегда впереди пехоты – на линии боевого охранения. На рукавах шеврон – чёрный ромб со скрещенными пушками. У немцев приказ – комис- саров, жидов и ИПТАПовцев в плен не брать. Да какой там плен! Если танками не передавили, то всех живых в тыл на переформирование отправят. Огонь по танкам прямой наводкой с дистанции пятисот метров. Пока танк проходит это расстояние, можно успеть выстрелить два раза, если повезёт. И если не раздавили, действуй дальше – прицел снять, гранату в ствол и на переформирование. Схема простая. В жизни сложнее выходит и гораздо кровавее. Бывало от полка два десятка боеспособных солдат оставалось после одной атаки. Но суровый расчёт войны в этом всё-таки есть. Пушку сделать гораздо дешевле, чем танк. Расчёт для неё подготовить быстрее, чем танкистов обучить. Так что, если батарея погибнет, но два танка сожжёт, можно считать задачу выполненной. Правда, попадались мне такие наводчики, которые ни разу в движущийся танк не попадали. Хороший командир о таких «снайперах» знает и во время боя даёт им указания добивать повреждённые машины или осколочными отсекать пехоту.

Я – командир хороший, хоть и самый молодой в полку, а может, и во всех ИПТАП. Воюю два года, с августа сорок первого.

Как сейчас помню. Мне шестнадцать, а братишке Вилену пятнадцать лет. Виля, что от «Владимир Ленин» – крупный, выше меня ростом. Севастополь, где наш отец Тимофей Николаевич командовал Одиннадцатым Пролетарским пехотным полком, Севастополь бомбили уже второй месяц. Немцы рвутся в Крым, сплошная неразбериха. У матери на руках младшая дочь Римма. Мама озабочена отъездом к отцу. Его ещё за полгода до войны перевели с полком на Дальний Восток. Мы с братом в солдатском обмундировании. Мы всегда так ходили, так пришли и на призывной пункт. Нам, мол, по восемнадцать уже, обученные. Хоть в пехоту нас берите: пулемёт знаем, навыки снайперской стрельбы имеем.