Это произошло во время моего обучения в крупном онкологическом центре. Помнится, у входа на отделение весела табличка, вселяющая надежду пациентам и иронию врачам: отдел инновационных противоопухолевых технологий. Должна признаться, когда ты еще зеленый, это действительно вдохновляет. Будто ближайшие два года тебе позволят приоткрыть завесу тайны, дотронуться до «инноваций» во имя спасения! Но главной особенностью этого места было то, что туда частенько госпитализировали молодых больных. Ребята около 20-30 лет, которым не повезло столкнуться с такой болезнью как рак.
Стояло обычное пятничное утро ранней весной. За окном к 8: 45 уже светало, и плановые пациенты медленной вереницей ползли, как одна растянутая ящерка, в сторону приемного отделения. Мужчины и женщины среднего возраста около 40-60 лет поступали за очередным введением химиопрепаратов. Глядя на это из окна, я поймала себя на внутреннем удивлении: «На сколько же адаптивна человеческая психика». Очень яркий пример, различия во взгляде и поведении, скажем так, опытных пациентов и «новичков». Если первые уверенно ступают за талоном, затем тут же тычут анализами крови в знак подтверждения «Я готов! Травите.», то вторые, это невесомые блуждающие субъекты с потерянными глазами, которые не в состоянии осознать уровень своего стресса, плывут по коридорам, пытаясь дойти до точки Б. Эти вторые, в зависимости от черт характера и волевых качеств, быстро прыгают в когорту первых, уже на втором цикле лечения уверенно тыча запрошенными документами с тем же «подтверждением» в глазах. Но и у тех и других ясно читается во взгляде жгучее желание побыстрее отсюда убраться.
Но то спокойное пятничное утро, было другим. Его затмила своим появлением бледная тощая тень юноши около 20 лет. Он плавно и мягко со мной поздоровался в коридоре клиники и ушел в сопровождении своей матери и медицинской сестры. «Интересно, что у него?» - подумала я тогда. После утренней планерки, мой куратор передал список распределенных пациентов, и как оказалось, «новенького» передали мне. Позднее я узнала, что парню 23 и у него лимфома, которая не чувствительна к основным методам лечения. Для таких заболеваний, характерен хороший прогноз при условии первичной чувствительности к терапии, но если что-то идет не так, то риск быть убитым этой дрянью возрастает в разы. В его случае, пистолет с взведенным курком уже приближался к виску. Ему уже пытались помочь в других клиниках, проводили различную химиотерапию, но все что нам оставалось сейчас, это наркотические анальгетики и мягкое таблетированное лечение с капельницей раз в две недели. Ожидаемая эффективность низка, и все это понимали, плавно, но быстро перетекая из его палаты в другую на обходе больных. Казалось, и он это понимал, и принимал исход. Это тощее тело цвета пергамента, вены, которые с трудом удавалось найти даже опытным медсестрам, и полное отсутствие волос, включая брови и ресницы. В этих глазах не было даже надежды, только немой вопрос: «Сколько еще?». Но инициатором госпитализации и активным борцом была его мать, которая сопровождала его и всячески старалась поддержать. В таких случаях непонятно, кому больнее. Эмоционально ты наблюдаешь процесс умирания сразу двух, и в этом чертовски сложно находиться. Проведя два цикла лечения, которое он перенес с уже привычной тошнотой и отсутствием аппетита, мы направили его на контрольное обследование к врачам в его родной город. К сожалению, результаты оказались не утешительные и через некоторые время, его мать связалась с нами, чтобы передать весть о его уходе.
В этой истории нет какой-то морали, это просто жизнь. Да, и такая тоже. Без хэппи энда.
Я читала здесь истории некоторых победителей рака, вы герои и я чертовски рада, что у вас это получилось! А у те, у кого нет - пусть этот раунд проигран, но история вашей борьбы сохранится, как история болезни в архиве, как минимум на 25 лет.