Ее имя было в определенный момент нарицательным, а сама она стала символом разгула и бандитизма. Ученица гениального скульптора Огюста Родена прославилась в качестве соратницы Нестора Махно, став прототипом героини Мурки из знаменитой блатной одесской песни.
Будущая «гроза буржуев» родилась в 1885 году в запорожском городе Александровск. Ее отец был героем русско-турецкой войны, однако, этот факт из родословной не помещал Никифоровой примкнуть в 18 лет к одной из боевых ячеек эсеров. Именно за эту революционно-террористическую деятельность в 1908 году она была арестована и приговорена к 20 годам каторги. Уже в заключении о Никифоровой стали ходить легенды: одна из них связана с историей ее предположительного побега из Нарымского острога, где она организовала бунт заключенных, в результате которого ей удалось добраться до Владивостока, а оттуда переправиться по поддельным документам сначала в Японию, потом в Америку.
В Америке Никифорова появляется в кругах эмигрантов анархистского толка, работая в редакции радикальных изданий «Голос труда» и «Вперед». Тут, скрываясь под разнообразными псевдонимами, она печатала злободневные фельетоны, — так ей удалось быстро приобрести известность в качестве острого на язык публициста. Однако, журналистская рутина не устраивала решительную анархистку, потому она решает уехать в Испанию, где как раз в тот момент начинают постепенно формироваться черно-красные бригады. Из Испании Никифорова переезжает в Париж, где приступает к занятиям у Огюста Родена, который, между прочим, считал ее одной из талантливейших своих учениц. Во Франции Никифорова, в целом, вела себя весьма экстравагантно, стремясь привлечь как можно больше внимания к собственной персоне. Так, есть свидетельства, что она публично выходила в свет в мужском костюме (вероятно, подражая идейной основательнице женского движения, Жорж Санд), не боясь при этом солидного штрафа за нарушение общественного порядка и нравственности.
Вскоре после Февральской революции Никифорова возвращается в Петроград, где вместе с Александрой Коллонтай (своей подругой еще по Парижу) начинает активно участвовать в разнообразных митингах, делая гневные заявления против министров Временного правительства. Чуть позже ее талант публичного оратора проявился в бурной агитационной деятельности среди моряков Кронштадта. Осенью Никифорова возвращается в свой родной Александровск, где начинает стремительно организовывать боевые анархистские ячейки, которые распространяются по всей Юго-Западной Украине (в Екатеринославе, Одессе, Николаеве, Юзовке, Херсоне), а в результате она становится фактическим правителем всего юга Украины, который вышел из-под контроля как большевиков, так и киевского правительства. В момент начала Октябрьского переворота Маруся Никифорова активно «собирала дань» с местных землевладельцев и банкиров, чтобы обеспечить дело анархизма требуемыми финансами.
Она обладала удивительным талантом находить общий язык с людьми диаметрально противоположных политических устремлений, одинаково удачно ведя переговоры с деятелями белого движения и разъясняя обычным людям принципы анархизма.
С февраля 1918 года Никифорова организует боевой отряд — личную «дружину», насчитывавший 580 человек и оснащенный двумя пушками, семью пулеметами и даже броневиком. «Гроза буржуев» смогла снова проявить свою страсть к эпатажу, провокационному поведению и сознательному конструированию собственного публичного образа. Даже на полях гражданской войны (или «второй революции», как называла она сама этот период) Никифоровой удавалось создать свой персональный неповторимый имидж: «Она сидела у стола и мяла в зубах папироску. Чертовка была красива: лет тридцати, цыганского типа, черноволосая, с пышной грудью, высоко поднимавшей гимнастерку».
В апреле Марусю Никифорову и ее бойцов арестовывают большевики, однако, суд (среди членов которого не было ни одного анархиста) неожиданно ее оправдывает, снимая все выдвигаемые обвинения. Правда, уже в следующем, 1919 году, Никифорова за «дезорганизацию и дискредитацию советской власти» была лишена «права занимать ответственные командные посты в РСФСР». К негативной отповеди большевиков присоединились еще и разногласия с Махно, который стремился вступить в коалицию с украинскими националистами. В результате Никифорова принимает решение уехать в Крым, где она намеревалась провести «третью революцию», создав на полуострове настоящий оплот мирового анархизма. Однако, этим революционным идеям не суждено было осуществиться — в сентябре ее арестовывают белогвардейцы за причастность к покушению на генерала Слащева, а потом приговаривают к смертной казни.
После приведения приговора в исполнение тут же по всей Украине начинают появляться лже-Маруси, стремящиеся воспользоваться героической репутацией Никифоровой, вплоть до того, что стали появляться слухи о ее проживании в Париже, откуда она якобы отправляет тайные депеши в советское ОГПУ. Сохранившаяся память о легендарной анархистке настолько впечатляла воображение большевиков, что в 20-е годы появился приказ об уничтожении всех фотографий Маруси, за исключением изображений из ее уголовного дела.