Максим погладил Нану по стриженой темноволосой голове
- Значит Илларион не на нашей стороне. А как ты узнала, что здесь буду я? – спросил он.
- Так мне Константин сказал, помощник его, – удивилась Нана. – пришел и говорит, иди регистрируйся на конференцию, там твой старый друг будет, ждет встречи с тобой. Я так и поняла, что это от архимандрита.
Максим задумался. О конференции знал отец Андрей. Как он связан с Константином? Ладно, об этом он подумает потом.
- Когда ты уезжаешь? – спросил он
- Послезавтра утром. – вздохнула Нана – не уходи, останься со мной.
- Конечно останусь. – и Максим крепче прижал ее к себе.
Они долго сидели, обнявшись, на диване, целовались и делились воспоминаниями.
- А что с твоими волосами? – наконец спросил Максим. – Ты же была рыжая!
- Это хна, глупый! Цыгане красят ей волосы, считается, что это помогает волосам расти лучше. А это мой настоящий цвет. Я начала в армии коротко стричься. Там некогда за обычными волосами ухаживать, а за моими кудрями и подавно. Но если тебе не нравится, я отращу.
- Ты мне в любом виде нравишься! – уверил ее Максим - что же нам все-таки делать?
- Знаешь такую поговорку: вход рубль, выход два? Это про нас. – грустно вздохнула она.
- В каком смысле? – не понял Максим, смутно вспоминающий, что уже что-то такое слышал.
- Тебе и мне не уйти от обязательств. Из армии я легко могу уйти, а вот от архимандрита…
- Он что, тебя в рабстве держит? – пошутил Максим
- Нет, я, как и ты на службе церкви. В ближневосточном отделе. Таким было условие, чтобы меня отпустили из монастыря и отдали архимандриту, а не закололи в какой-нибудь психушке под Рязанью. – ее слова прозвучали как гром среди неба.
Теперь все встало на свои места.
Отпустить ее теперь было просто невозможно. Максим не представлял свою жизнь без нее.
- Я думаю, может мне пойти к архимандриту, поговорить с ним. Попроситься к вам, в Израиль. Иврит я уже начал учить, сложно, но кажется, понял принцип. – Максиму казалось, что это отличная идея.
Нана покачала головой.
- Нет. Не пойдет. Илларион ни за что не пойдет на это. Он не отпустит меня, есть причина. Однажды я пробовала уйти. Не вышло. И тебя не отпустят. Да и с твоей начальницей на конфликт он не пойдет.
- И что делать? – на секунду Максиму показалось, что она знает больше чем говорит.
Нана покусала губы, а потом решительно запустила руку в рюкзак и вытащила оттуда затертый бархатный зеленый мешочек.
- Надо посоветоваться. – сказала она, совершенно серьезно глядя Максиму в глаза.
Она достала из мешочка большие и засаленные карты. Таких Максим раньше не видел. На них были картинки с различными очень странными сюжетами.
- Знаешь, что это? Это карты Таро, для гадания. - пояснила Нана.
Она ловко тасовала крупные карты, шевелила губами, разговаривая то ли сама с собой, то ли с картами. Наконец она разложила карты по разным позициям одной ей известным способом и замерла. Потом снова помешала колоду и вытянула несколько карт дополнительно. Максим с сомнением думал, что гадание не очень-то вяжется со служением церкви. Об этом он и брякнул Нане вслух.
- Ты самый умный? Или такой глупый? – она подняла голову от карт. – Церковь ничем не брезгует, когда ей что-то надо. Лишь бы метод был рабочий. Ватикан пачками сжигал ведьм на кострах и предавал анафеме, когда им нужно было сохранить тайну, а теперь сотня хорошо обученных ведьм с научными степенями христианских университетов работают день и ночь на благо святой церкви.
Максим хотел возразить насчет православной церкви, но она уловила его посыл и ответила сразу:
- А наши, по –твоему лучше? С чего крещение Руси началось? С убийства волхвов. А как цыган крестили? Наши тоже себе на уме.
Максим заглянул через плечо в карты.
- Ну что там выпало?
Нана пожевала губами и вытащила еще одну карту из колоды.
- Ничего хорошего. Много трудностей и сложностей. Есть два пути, чтобы мы могли избавиться от обязательств. Но в одном случае нам придется умереть, а в другом совершить предательство. Тебе что больше нравится?
Она подняла на него глаза и закусила нижнюю губу.
- Мне лично умереть. Я, кстати, со вчерашнего вечера об этом думаю. Как сюда прилетела. – сказала она и внимательно посмотрела на Максима.
- Как Ромео и Джульетта что ли? Инсценировка? – догадался он.
- Ага.- улыбнулась она. – Но это трудно, прямо очень. Для начала нам нужно оказаться в одном месте и в одно время. Чтоб вместе умереть.
Максим задумался. Это было невероятно сложно.
- Нужно посоветоваться с парнями. Одним нам это не решить. – сказал он
-Нет – нахмурилась Нана – никто не должен знать. Ты не понимаешь, это опасно и очень-очень трудно. Надо много думать. Много.
Она сгребла карты и убрала в мешочек.
- Надо спать. Завтра надо много чего сделать. – она вытащила из шкафа подушку, одеяло и положила на диван. – Ложись здесь. Я на кровати. И не смотри на меня.
Максим был немного озадачен. Он не претендовал на более близкие отношения прямо сейчас, но такая резкая перемена в ней удивляла. Нана сняла свои армейские брюки, совершенно не стесняясь длинных загорелых мускулистых голых ног, но осталась в черном свитере. Она обхватила голову Максима и крепко поцеловала.
- Спи. – она улеглась в кровать прямо в свитере.
Через несколько минут до Максима донеслось легкое сопение. Нана спала.
Максиму же не спалось. Отдаться чувствам он никак не мог. В голове крутилось: «Вход рубль, выход –два»
Он понимал, что такая работа, как у него, не подразумевала какой-либо личной жизни. Но слова отца Андрея о том, что он со своей стороны благословил бы их с Наной брак, вселяла в него надежду.
Как именно он представляет себе их совместное житье, Максим даже не понимал, но перевернувший всю его бесприютную до этого жизнь сегодняшний день давал какие-то хоть и смутно осознаваемые, но очень светлые перспективы. Перспективы эти совершенно никак не сочетались с биографией Наны, которая умудрилась сбежать из монастыря игуменьи Ольги, но при этом угодила в цепкие лапы архимандрита. А вот он, Максим, наоборот, ускользнул о Иллариона, но оказался под Ольгиным руководством. Какая насмешка судьбы!
Ему совершенно четко представлялось, что жить в миру он точно не сможет. Что ему делать? Вербоваться в иностранный легион? В обычной армии ему делать нечего, да и не отпустят его. Нана права, им проще убить его или закрыть в психушке. А кроме того, чтобы быть солдатом он ничего не может.
Насчет Наны он не сомневался, что уж она-то точно сможет устроиться. Знание языков, магические способности, сейчас это популярно и дорого стоит. К тому же у нее была потрясающая жизнеспособность. В себе он был не так уверен. На ее фоне он был слепым котенком. Впрочем, с самой их первой встречи в магазине он считал именно так. Он мог далеко и быстро бегать, стрелять, поднимать тяжести, плавать в холодной воде, сражаться с демонами и выживать в пустыне и снегах, но в обычной городской жизни он терялся. После ее мнимой смерти он потерял единственно близкого человека, своего проводника по жизни, а в вере в Бога так себя и не нашел. А сейчас вот она, его путеводная звезда, сопит себе на гостиничной кровати.
Он встал с дивана и осторожно подошел к Нане. Она раскинулась на спине на всей кровати, разбросав по сторонам руки и ноги. Ее лицо было безмятежно, рот раскрыт. Со спокойным лицом она казалась совершенно другим человеком, не похожей на себя во время бодрствования, когда бурный темперамент прорывался наружу, она отчаянно жестикулировала, улыбалась, вздергивала брови, хмурилась.
Максим улыбнулся, наклонился и осторожно поцеловал ее в висок. Она застонала и повернулась на бок. Свободная от волос шея оголилась в завернувшемся воротнике и Максим увидел ужасный кривой и выпуклый старый шрам, который тянулся вдоль шеи от головы и некрасивой змеей уходил вниз, под свитер. Что же произошло с ней? Это напоминание о монастыре? События в Израиле?
Автор благодарит за лайки и подписку, за ваши пожертвования на карту Сбера
2202203257603508