Недавно позвонили, попросили открыть двери. Уточняю, что там случилось. — Братан, – говорит мне парень с того конца провода, – это я соседу вызываю. Он тут забухал и вчера ваще потерялся. Получил где-то бокса, и в ментовку попал. Сейчас вот догреб до дома, ни ключей, ни телефона. Надо ему помочь. — А он собственник? – спрашиваю я. — Ты собственник? – спрашивает сосед соседа и мне передает: да, все норм, паспорт у родителей забрал, деньги тоже есть. Приезжаю, у подъезда на лавке меня ждет очень жалкое зрелище. Парень мощно помят: весь грязный, рассечена губа, подбит глаз. Трясет всего, как новорожденного козленка, да и на ногах стоит примерно так же. Пока поднимаемся на этаж, он рассказывает, что в понедельник получил зарплату и маленько выпил, думал, что сегодня среда, а оказывается, уже суббота. — Это, по-вашему, маленько? – спрашиваю я. — Ну да, - соглашается он, - перебрал чутка. А так пью я давно, просто тут зарплата случилась, вот и потерялся. — Как у Довлатова, – говорю я, – «пьет он каждый день, а еще иногда у него случаются запои». Молчим. Он неслабо отхлебнул из большой пластиковой бутылки, которую обнимает нежно, как любимую девушку. Начал закручивать крышку, задумался, сделал еще пару глотков. — Кореш что ли твой? – спрашивает он. — Кто кореш? – не въезжаю я, оглядываюсь по сторонам. Неужели, думаю «белка», чудится ему кто-то. — Ну, Доблат этот, – говорит он. — А, - отлегло у меня, - нет, это писатель такой был. Довлатов. Не слышал? — Вроде нет, я не очень с писателями, – и добавляет: некогда мне книги читать. Ну, еще бы. Кто бы сомневался. Он снова прикладывается к бутылке и начинает рассказывать, почему такой побитый: — Вчера шел домой, смотрю какой-то забор. Шел, шел вдоль него, а он не кончается. Решил перелезть через него, – снова поза горниста, и продолжил: грохнулся с забора, а там какие-то мужики давай на меня кидаться. Я думал гопота какая-то. Врезал одному, и бежать. А чо, пьяный ведь, запнулся еще о свой ботинок, понятно, догнали. Пытался навалять им, а там еще несколько человек подбежали, и руки мне скрутили и ментов вызвали. Оказалось, это охрана была. Какое-то там производство. Полицейские меня увезли, а вот сегодня утром выпнули: ни денег, ни ключей, ни карт, ни телефона. Ваще ничего нет. Ладно хоть паспорт был у матери, сейчас все восстанавливать нужно. – Вздохнул он и снова хапнул из бутылки. — Дома-то есть деньги, – начинаю волноваться я. — Да, конечно. Я же не дурак сразу с собой все деньги брать. Ничего же не останется, – смеется он. Открываю ему двери, он заходит, достает заначку. Рассчитывается. — Может, хорош уже бухать? – спрашиваю я, – это же ничем хорошим не заканчивается. Есть у меня одни ребята. Помогают в этом деле, без всяких кодировок голову на место ставят. — Блин, а как еще то? – отвечает он невпопад, – тут же невозможно не бухать. Это маманя виновата, купила мне здесь хату, а тут куча алкашей. Как тут не бухать? Вот так поворот. — То есть, - уточняю я, - мама виновата, потому что квартиру купила? — Потому, что здесь купила. Тут много пьяных. Вот раньше на Пионерском жил. Там я столько не пил, а здесь постоянно кто-то во дворе сидит и пьет. Как тут по-другому? Смотрю на него, вроде не стебается. Всерьез говорит. — Тогда надо срочно переезжать, – нахожу я решение. Он молчит несколько секунд, вероятно, думает: — Да не, мне здесь нравится. Привык уже. Еду домой и удивляюсь его логике. Алкаши - мастаки перекладывать на других ответственность. Хотя, доля правды в этом тоже есть: может быть, если бы не купили ему жилье, так пришлось бы самому что-то делать. Или оставался бы под присмотром родителей, и столько не пил.