Это была именно та вязкая, с полным погружением, настоящая любовь, которой всё равно, кого любить. Главное - человека утопить в себе полностью.
Худощавая, сутулая, неловкая, нелепая девушка со скрипучим голосом, вытянутым лицом, маленькими глазами и тонкими сжатыми губами вызывала у Дмитрия чувство восторженной скованности. Ему в ней нравилось всё, она казалось странной, неземной, заоблачной. Самоучка, никем не признанная полухудожник - полулитератор, вечно угрюмая с полуприкрытыми глазами, тяготилась постоянным присутствием невзрачного студентика. Он ей не нравился. И никто больше не нравился, люди вызывали раздражительность. А этот филолог слишком навязчив. Стоит рядом и улыбается. В нём не просматривалась мужская сила. А ребяческая привязчивость заставляла от него прятаться. Подкарауливал у каждого угла. Провожал, болтался, как хвост.
В восемнадцать лет она была его второй и настоящей любовью. Он это понимал по тому влиянию, которое любовь оказывала. Он не мог больше ни о чём думать, с трудом отвлекаясь на университет, всё свободное время стремился увидеть её, Марину, и быть рядом.
От одурманивающего эффекта он стал бестолковым и беззащитным. Он не догадывался ухаживать или что-то предлагать. Он приползал к ней в любую свободную минуту и обожал. Обожать было, действительно, нечего. Нескладная, нелепая, неухоженная, сама не понимающая, что с собой делать. Другие девушки в её двадцать лет вертелись у зеркала, усовершенствовали свои лучшие черты и прятали непривлекательные; старались привлекать внимание. Она же представляла из себя ходячий натурель и даже не брила ноги. Ей этого и не требовалось, потому что два поклонника ходили по пятам.
По стечению гормональных обстоятельств ещё один студент нашёл в ней богиню и также нарезал круги, также не дотягивая до статуса ухажёра. Благодаря молодости и бледности тёмные круги под глазами пока не портили лица, но в нём не было ничего привлекательного. Молодые люди уловили какую-то её внутреннюю сущность, потому что во внешности зацепиться было не за что. Кроме того, она обладала скептической манерой мышления, не замечала хорошего и постоянно ныла. Видимо, именно сейчас проходил её звёздный час - её принимали такой, какая она есть. Через внешнюю угрюмость, неяркость и эмоциональную монотонность в ней усматривали предмет обожания. Что её почти не радовало, хотя оказывало медвежью услуги. Поклонники количеством более одного создают иммунитет и ощущение, что мир благосклонен, халява, в качестве любви неограниченна. И так будет всегда. Можно этой любовью пренебрегать, она никуда не денется.
В кого превращаются угрюмые девушки? Бывают исключения, но в основном в угрюмых женщин. Уже в молодости заметны черты отрочества и старости, потому что, как правило, усиливаются свои черты. Ничего нового в образе не появляется, потому что неоткуда.
Дмитрий любил страстно около года. Приглашал на свидания и каждый раз так волновался, что не решался даже взять за руку. Марина, прогуливаясь с ним по скверу, зевала и отпрашивалась домой, ничего к нему так и не почувствовав.
Умирая от неразделенной любви и собственной нелепости Дмитрий хотел покончить с собой, но было жалко мать. И также он догадывался, что такая любовь вечной быть не может, слишком сильная, как болезнь.
Летом за городом на практике у него случилось новое лёгкое чувство, оно приятно отвлекло и ослабило основную любовь, которая сохранялась за грудиной постоянной поднывающей болью. От неё отвлечься можно, но ненадолго.
На следующем курсе Диме полегчало. Он стал реже искать Марину. Приходил по привычке, на всякий случай, чтобы она не подумала, что он охладел. Потом нашёл другую любовь, в которой все складывалось благополучно и взаимно. Загрудинная боль больше не беспокоила. Встретив через много лет, он сначала её не узнал. А узнав, подумал, что время забрало у женщины всё, что могло когда то привлекать. Всё также неухожена, бесцветная, дурно одетая, угрюмая и потухшая женщина шагнула на него из лифта, и, к счастью, не узнала. Что он любил до безумия тогда, стало абсолютно непонятным. Но он запомнил то вязкое, занимающее всё сознание чувство, которое не отпускало ни на минуту.
Наверное, это был первый выплеск любви к какому-то собирательному образу. Если бы выплеск был взаимным, женщина из лифта была бы узнаваемой. Был ли у неё такой выплеск, или она не потратила энергию юности, осталось неизвестным. Но разговор не о ней. А о силе первой любви, которой неважно, кого любить.
Читайте так же другие рассказы автора:
У тебя есть только 50%, что ничего плохого не получится
Слабоумие не болит и ни о чём не предупреждает
Трудно знакомиться, или Избегай людей с бородой
Работаю на раздражение, или Как правильно изменять
Благодарю за внимание к моему каналу! Дальше - больше интересных и иногда смешных историй! Пишите комментарии, ставьте лайки, подписывайтесь на канал! Будем на связи !
С уважением, Наркевич Екатерина