Уроженка Киева, Лидия Вележева в детстве учила китайский язык, увлекалась бальными и народными танцами, гандболом, каталась на фигурных коньках, обожала читать стихи со сцены, что собственно и привело ее к твердому решению стать артисткой. В 13 лет снялась в своем первом фильме – «Ожидание», после чего последовательно стала воплощать детскую мечту в жизнь. И ей это с блеском удалось!
Она во всем так последовательна и основательна: с 1988 года и по сей день служит в театре Вахтангова, 35 лет в счастливом браке с блистательным актером Алексеем Гуськовым. Что любопытно, свою фамилию актриса получила от далеких балканских предков, причем ее прадед был цыганским бароном. Может, благодаря этим генам, привлекательной внешности, грациозной фигуре и цыганскому темпераменту, ей особенно удаются роли роковых красавиц и обаятельных злодеек. Кто не помнит, например, ее Настасью Филипповну в экранизации «Идиота» или стервозную красотку Лилю в «Классике»?!
В день рождения Лидии Вележевой (2 октября 1966 г.) предлагаю небольшое интервью актрисы 2014 года.
В ДЕТСТВЕ ДРАЗНИЛИ ЦЫГАНКОЙ
- Лидия, ваш прадед действительно был настоящим цыганским бароном?
- Так мне рассказывали… Помню, была маленькой и расспрашивала маму, бабушку, дедушку про родственников. Любопытно же кто, откуда, на кого похожа? Как выяснилось, кровей во мне много разных намешано. У меня там и итальянцы, и украинцы, и евреи, и русские, и югославы…Гремучая смесь! А в школьные годы одноклассники меня дразнили цыганкой. Видимо внешностью я в прадедушкину ветвь.
- В характере это как-то проявляется?
- Я очень люблю петь, люблю путешествовать, хотя сейчас немного подустала от дорог. Люблю смотреть, созерцать...
- Цыганки обычно ассоциируются с гаданием, способностью видеть людей насквозь.
- А вот гадать я не умею, более того, боюсь всех этих гадалок, и всегда говорю: не надо испытывать судьбу. Вот что тебе господь послал, все так и будет, все уже предначертано и решено, главное - быть порядочным человеком.
- А как получилось, что вы учились в круглосуточной школе-интернате, куда отправляли в основном отпетых хулиганов и круглых сирот?
- Дело в том, что мама растила нас с сестрой-двойняшкой одна и вынуждена была работать на киевской табачной фабрике в две-три смены. А мы с Ирой росли настоящими маленькими разбойницами. Помню, мы поджигали бумагу, запихивали ее под шкаф - нам было интересно, разгорится ли хороший костер. Опыты производили разные, после которых иногда все взрывалось. То есть оставлять нас без присмотра практически на целый день дома маме было просто страшно. Вот руководство фабрики и предложило ей выход - устроить нас в хороший интернат. Самое смешное, что, когда мама через какое-то время нас захотела оттуда забрать домой, мы обе, не сговариваясь, отказались наотрез. Буквально рыдали: хотим остаться здесь.
- Почему?
- Это была потрясающая школа с углубленным изучением китайского языка. Мало того, что там были сильные учителя и добрые воспитатели, там было множество секций и кружков. После уроков заниматься можно было всем, что душа просит – от народных танцев, музыки до разных видов спорта. И я ходила на все – гандбол, волейбол, стендовую стрельбу (до сих пор неплохо стреляю из пневматического ружья). Занималась танцами и фигурным катанием, рисовала, играла на гитаре, фортепиано и даже на трубе - в духовом оркестре.
Причем не уходила из секции до тех пор, пока не доводила свое новое увлечение до вполне приличного уровня. Я была очень увлекающейся девочкой - мне все было интересно! Кстати, в актерской профессии практически все эти навыки мне очень пригодились.
- Даже китайский язык?
- Конечно! Например, в спектакле «Турандот» моя героиня часть текста говорила на китайском. Да что далеко ходить… Прошедшим летом наш театр ездил на гастроли в Китай – мы при полных аншлагах отыграли в Пекине три спектакля «Маскарад», где я играла баронессу Штраль. Потом мы с коллегами гуляли по Пекину, и я одна чувствовала себя абсолютно в «своей тарелке».
Но самое главное, чему меня научила жизнь в интернате – не обижать других, не заноситься, быть открытой, поэтому не люблю людей неискренних, лицемерных. Всегда встаю на защиту слабого, а с непорядочными стараюсь вообще не общаться. Не терплю наглости, грубости, вранья, а самое главное – предательства.
С УДОВОЛЬСТВИЕМ СЫГРАЛА БЫ БАБУ-ЯГУ
- Значит, отличная школа жизни! А что вам дала школа Щукинского театрального училища?
- Она мне дала театр Вахтангова, который я обожаю. Я выхожу на легендарную сцену с 1988 года.
- Как актрису, вас отличает ювелирное попадание в цель. Сыграли Лилю в «Классике» - вас заметили режиссеры, Настасью Филипповну в «Идиоте» - стали знаменитой. По каким критериям вы выбираете проект, в котором соглашаетесь сниматься?
- Я считаю, что плох тот актер, который не пробует что-то новое, чего никогда не делал. И стремлюсь к тому, чтобы все роли у меня были абсолютно разные - не люблю повторяться. А для этого идешь на жертвы, стараешься изменить свои приемы, сломать стереотипы, экспериментируешь с внешностью. Кстати, я не боюсь показаться некрасивой и с удовольствием сыграла бы комическую старуху.
- А в кино у вас были такие эксперименты? Резкая смена амплуа, в омут с головой?
- Нет, в кино ничего неожиданного не было. Неожиданное только могло быть – это сыграть Бабу-Ягу, или какую-то острохарактерную роль. Но мне такие роли не предлагают. Так уж вышло, что режиссеры меня чаще видят в отрицательных ролях. У нас принято брать по штампам: Вележева - или женщина-вамп, или роковая женщина, или женщина-секси, или интриганка.
- Обидно?
- Нет, я не обижаюсь. Наоборот, всегда говорю, что люблю играть сильных женщин, а сильные женщины чаще всего являются отрицательными героями. Роковую героиню или опасную злодейку и запомнят лучше. Они с внутренним стержнем, как правило, умные, сложные.
И вообще плохих героев играть намного интереснее. Как говорила в фильме «Золушка» героиня Фаины Раневской, «жалко, королевство маловато, развернуться негде». Вот в положительной роли развернуться негде, а отрицательный персонаж можно наделить и плохими качествами, и хорошими.
- А сами хотели бы сыграть ту же Бабу-ягу, например?
- С удовольствием бы рискнула! (Смеется.) Правда, не знаю, что из этого получилось бы, ведь я все-таки, наверное, не острохарактерная актриса.
ОТКАЗАЛАСЬ ОТ РОЛИ МАРГАРИТЫ
- От ролей часто приходится отказываться?
- Конечно! Иногда читаю сценарий и удивляюсь: неужели за это платят деньги? В хороших проектах я готова сниматься за копейки, но, если мне предлагают хороший гонорар, но просят при этом совершить в кадре что-то скабрезное– никогда на это не пойду.
- Какие еще могут быть причины отказа?
- Никогда не снималась и не снимусь обнаженной. К тому же я человек суеверный. Например, когда меня пригласили на пробы на главную роль в картину «Мастер и Маргарита», категорически отказалась. Известно же, что это «нехорошее» произведение. По тем же соображениям не стала сниматься в триллере-ужастике «Юленька». Испугалась! Еще я считаю, что даже во время съемок нельзя ложиться в гроб. Кстати, режиссеры относятся к моему пожеланию с пониманием. Потому что это не звездный каприз, а глубокое внутреннее убеждение.
- Вы со стороны производите впечатление сильной, волевой, этакой «железной леди». В обычной жизни это так?
- У меня сильный характер. В любой сложной ситуации я не опущу лапки, не расслаблюсь, а быстро возьму себя в руки. Я не из тех актрис, которые ради роли пойдут по головам... Но при этом я очень ранимый, сентиментальный человек. Могу расплакаться на фильме, на спектакле, если увиденное задело за живое... Не могу пройти мимо чужого горя, потому что все принимаю близко к сердцу. Это во мне еще со времен интерната. Нет, я вовсе не «железная леди», хотя, может, со стороны и кажусь такой. Я женщина, в первую очередь.
- Вы с мужем Алексеем Гуськовым периодически вместе снимаетесь, да и на сцене театра Вахтангова играете в нескольких спектаклях…
- Не тяжело ли мне с ним как с партнером? Как говорил Евгений Евстигнеев, бойтесь слабых партнеров, они вас потащат за собой. С Лешей очень легко работать, потому что он очень хороший и сильный партнер. Он никогда «не тянет одеяло на себя», чем, к сожалению, грешат многие актеры.
На сцене у нас нет ощущения, что мы муж и жена. Он очень податливый, чувствующий. Мне с ним очень легко – и в театре, и на съемочной площадке. И в жизни.
- А отдыхаете по отдельности?
- Нет-нет, что вы! Только вместе. Это только кажется, что мы никогда не расстаемся. На самом деле то я гастролях, то он подолгу на съемках. Когда несколько лет назад Алексей снимался в главной роли в итальянско-французском фильме «Концерт», а затем играл Папу Римского в итальянской картине «Он святой, он человек», мы вообще не виделись месяцами и общались в основном по телефону.
- А вас приглашают сниматься в европейских картинах?
- Нет, меня не зовут. Чтобы попасть в европейское кино, необходимо хорошо знать английский. А у меня нет знания языка на должном уровне.
В СЕМЬЕ - ТРИ С ПОЛОВИНОЙ МУЖЧИНЫ
- У вас с Алексеем два взрослых сына. Чем они сейчас занимаются?
- Старший, Владимир, окончил Щукинское театральное училище, курс Галины Сазоновой, и работает в театре имени Маяковского. Младший, Митя, учится на продюсерском факультете во ВГИКе. Говорит, мол, хватит уже в семье актеров, надо, чтобы кто-то этих актеров хорошей работой обеспечивал.
- Получается, в доме три мужчины и вы – единственная женщина. Какое ваше главное правило в этом «мужском царстве»?
- В нашем доме мужчин, кстати, не трое, а «три с половиной» - есть еще собака лабрадор, тоже мальчик… Главное мое правило: не мешать. Мужчина должен чувствовать себя мужчиной, главным человеком в семье. Мужчин нужно поддерживать в статусе, не ранить, со многим соглашаться, во многом уступать, дать им почувствовать себя защитниками, что они и сила, и мудрость.
- То есть в жизни вы – полная противоположность Настасье Филипповне, которую вы сыграли в «Идиоте» и которая любила поиздеваться над мужчинами, всячески поунижать…
- (Перебивает.) Сначала мужчина унизил ее, а потом она его… А если уж вы заговорили об этой работе, знаете, что самое удивительное? Уже во второй раз в нашей киноистории роль Настасьи Филипповны достается актрисе Вахтанговского театра. В первом случае, у Ивана Пырьева, ее играла Юлия Борисова, а в версии Владимира Бортко - ваша покорная слуга. Причем Бортко долго искал актрису на эту роль, пробовал многих претенденток, а меня утвердил практически сразу.
- Правда, что Юлия Константиновна Борисова даже благословила вас?
- Это случилось, когда мы играли спектакль «Без вины виноватые». Я сказала Юлии Константиновне, что меня утвердили на роль, в которой она когда-то блистала. Она пожелала мне удачи и добавила: «Запомни: так, как играла я, сейчас уже играть нельзя. Нельзя так показывать страсти и чувства - на разрыв аорты».
Я это понимала, но и Бортко меня сдерживал: «Не выпускай эмоции наружу, пусть у твоей героини все кипит внутри и проявляется не в истеричном всплеске эмоций, а только в поступках». Конечно, так играть было намного сложнее. Но такая роль – это настоящий подарок судьбы!
- Каким вы видите отличие актеров старой актерской школы и молодых выпускников театральных вузов?
- Разница в том, что, к сожалению, больший процент молодежи актерской из театральных институтов выходят пустыми. У них изначально в голове: попасть в кино, заработок, квартиры, машины, глянцевые журналы... У них нет боли, трепета, желания делать образы. Именно образы! Быть как Евстигнеев, Табаков, Ефремов, Калягин, Басилашвили... И школы никакой нет. Поэтому их выбирают по типажам: тут беленькая, там рыженькая, тут конопатенький, там черненький. А что у него внутри и умеет ли этот человек играть?
- Не умеет?
- Я считаю, для того чтобы уметь хорошо играть в кино, нужно уметь играть в театре. А так как многие молодые актеры практически в театрах не играют (не подходят, не попали), они зарабатывают себе на жизнь сериалами.
А что такое съемки в сериале? Там очень непросто. Ежедневно надо давать выработку - по 18 минут в день. И там видно сразу, талантливый человек или нет. Ты должен сделать образ, то есть показать все свое мастерство сразу. А чаще просто выходят в кадр и проговаривают текст.
НЕНАВИЖУ ТУСОВКИ
- Вы же родом из Киева. И, наверное, много снимались на Украине?
- Я старалась сниматься почаще, чтобы побыть рядом с родными. Совсем недавно у меня там намечался серьезный проект, но теперь его закрыли из-за известных событий.
- Болит душа, что вот так все повернулось?
- Конечно, то, что сейчас там творится, для меня - боль страшная. И мне еще в тысячу раз больней, потому что это мой родной город. У меня там мама пенсионерка, сестра двоюродная, друзья. Киев я очень люблю. Особенно Святошино, где я 10 лет провела в интернате. Еще люблю Дарницу, где мы с мамой и сестрой жили и где прошло мое бурное счастливое детство – игры с подружками в «резиночку», «классики» и «скакалки».
Я часто звоню своим на Украину, и меня поражает, что когда я говорю им про все те ужасы, которые творятся в Донецке и Луганске, они не верят: мол, нам ничего такого не показывают, это ваша пропаганда всё придумывает! Даже меня начинают обвинять в чём-то, а я им в ответ: «Не дождётесь, не поругаемся!» Я же понимаю: не я в том пекле нахожусь, а они. Дай бог, чтобы там все затихло.
- Сменим тему. Если честно, красота, привлекательная внешность помогают в профессии?
- В чем-то помогает, а где-то и мешает. Есть режиссеры, которые любят красивых женщин, а есть режиссеры, которые любят маленьких, сереньких. У режиссеров - разные вкусы. В Вахтанговском театре всегда служили актрисы, сочетающие красоту и талант.
- Ваша стройная фигура и прекрасная физическая форма – это гены? Или – диеты, тренажерные залы, бассейн?
- Уверена, генетика тоже сделала свое дело. На диетах не сижу, времени бегать в тренажерные залы и на шейпинги у меня нет абсолютно. Бассейны вообще не люблю. Но при моей подвижной работе дополнительная физическая нагрузка и не нужна. За каждый выход на сцену или 12-часовую съемочную смену отдаешь столько энергии, что поправиться просто невозможно. Поэтому я всегда говорю, что тот ритм, в котором я живу, мой сумасшедший график – самый лучший тренажерный зал.
- А почему вас часто называют одной из самых загадочных актрис нашего кино, «женщиной-тайной»?
- (Смеется.) Ох, не знаю! Может, потому что я не стремлюсь к обложкам, ненавижу тусовки, не даю откровенных интервью о личной жизни. На фестивали езжу, только если фильм, где я снялась, участвует в конкурсной программе. А просто так нигде не появляюсь.
- У вас есть собственный рецепт как после трудных съемок или спектаклей восстанавливать силы?
- Я восстанавливаюсь… тишиной. Люблю побыть одна, чтобы никто не трогал. Хорошенько выспаться, почитать хорошую книгу, подпитаться энергетикой своего дома. Или уехать на дачу - на свежий воздух… По большому счету, я – домосед, и никакие отдыхи на Бали и Канарах или светские тусовки меня не привлекают.