Припоминаю,как в нашей производственной деятельности вовсю шла пропаганда по линии охраны труда.
Она была (хотя почему была, наверняка и сейчас продолжается) везде, от входа на пути к работе и до выхода из нее. Плакаты, стенды, всякие пятиминутки, оповещения о случаях ее нарушений и пр., и пр. Даже во время обеденного перерыва с телеэкрана постоянно бубнили о правилах безопасности и методах их соблюдения.
Я ничего не имею против, это, во всяком случае, лишним не будет, но поиздеваться над коллегами совесть позволяет с избытком.
Например, наши специалисты из службы новостей почему-то основной упор делали на работу офисных работников. Как бы им, наиценнейшим, не нарушить правила охраны труда на производстве в своей трудной и ответственной деятельности.
Для простых работяг основного производства – это как огонек в причинном месте.
- Эй, Сашок, ты обрати внимание, как правильно задвигать ящики письменного стола, - ненадолго отвлекаясь от процесса приема пищи, обращался я к нашему слесарю с многолетним стажем, - А ведь у тебя правый большой пальчик наверняка от этого не соблюдения сбит….
- Иваныч, если бы они были со мной в Афгани, и видели, что случается иногда с пальчиком, то им было бы нечем делать рекламу и все остальное, - отвечает он.
Что правда, то правда, он афганец, нечего возразить.
Но я не успокаиваюсь.
- Сашок, ты присмотрись к сюжету. Какая-то пигалица рухнула на бордюр из-за высоченных каблуков. Сейчас они регламентированы – не более пяти сантиметров. А я наблюдаю, ты явно раздумываешь не носить с собою стремянку, а набить себе каблучки для роста.
Сашок, мужчина солидный и довольно плотный, цедит сквозь зубы:
- Иваныч, ты знаешь, я тебя глубоко уважаю, но следи за базаром все-таки…
- Да я ничего, но ты бы повнимательней смотрел рекламу. Самое тяжелое ложи вниз, а не наверх. А то все стараешься взгромоздить наковальню над входом в токарку…
Успеваю выскользнуть из столовой до взрыва эмоций.
Не хочу делать замечаний по телесюжетам, но побывайте иногда в реальных условиях работы, например в этих:
или в этих:
Я помню жару 2009 года. Плюс за пятьдесят – это было нормой в течение двух недель. Мне такая жара не в диковинку, но все-же…
Выехали мы с инспекцией на место работы бригады телемехаников, основных и глубоко ответственных членов нашего бедлама за бесперебойную работу по перекачке нефти в степи «Бетпак-Дала». Они отвечают не за собственно перекачку, а являются крайними по защите окружающей среды в случае аварии или не стандартных ситуаций. В те времена были не редкими так называемые «врезки» в трубопровод с целью хищения нефти. И в случае ее разлива экстренное закрытие секущих задвижек являлось наиважнейшей задачей.
Ну вот, подъехали мы к пункту назначения. Эдакий холмик торчит посреди бескрайней степи. Там находится аппаратура управления секущей задвижкой и средства связи. В него даже не пытайся сунуться: если снаружи за пятьдесят, то внутри еще интересней.
Иван Иванович, дорогой, и что Вам не сидится в кабинете под кондишином? – встречает нас неунывающий Мухтар, водитель передвижной бригады телемехаников.
- Да вот, решил все-таки испробовать твой знаменитый плов. Ведь когда-нибудь это надо сделать.
- Э…. Ведь сегодня-то среда, а плов у нас по вторникам. Так что извиняюсь, сегодня лагманчик. Будете?
- Нет, Муха, только чай, и погорячее.
Кому-то покажется это извращением, но в жару горячий чай (желательно зеленый), это куда более желанный напиток, чем холодное пиво.
От души промочив свое иссушенное горло, я спросил:
- А остальные-то где?
Мухтар ткнул большой палец вниз:
- Отдыхают, на стадии... Присоединяйтесь.
Вот заразы, даже не выползли повстречать начальство. Хотя я сам регламентировал условия труда: если температура к сорока градусам – бросай всякое движение, напоминающее работу, и отдыхай, по возможности.
Это сейчас, наконец-то, высокое начальство совместно со службой охраны труда выпускают ежегодный приказ, предписывающий устраивать сиесту, т.е. делать перерыв в трудовой деятельности при достижении температуры свыше тридцати семи градусов выше нуля. А тогда это было нонсенсом. Хотя чего это я лукавлю, работяги чихать хотели на всякие нормы и условности. Если что, сами решали свои проблемы.
- А... Иваныч, привет, - пробормотал сквозь сон Евгений, бригадир телемехаников, просыпаясь под моим натиском в тенек под днищем авто, - Устаивайся поудобней, только к колесам не приближайся.
- А то что, задавит?
- Да нет, там тоже гости отдыхают.
Я скосил глаза. Под правым колесом КАМАЗа пристроилась колечком змеюка.
- И что, это перемирие надолго? – сквозь сон спросил я бригадира, намекая на «гостей».
- Да нет, к вечеру все разбегутся.
Все-таки прав был писатель Киплинг, в общей беде врагов нет и быть не может.
И ты знаешь, я нисколько не заволновался за свою драгоценную. Спокойно, покряхтывая и постанывая, растянулся на подстеленный брезент и забылся в томной дреме. Хорошо-то как… Знойный сквознячок, мерное дыхание степи и ничего в целом мире не волнует.
Только клещи. Вот кому вообще этот период в кайф. И прохладно, и вкусно. Я наблюдал за их поведением до того, как познакомился с их укусами. Вот ведь умные твари, ползут на тебя всем выводком не сворачивая, но стоит тебе поменять позицию, так они дружно поворачиваются к новой цели, и снова прут и прут, не обращая внимания даже на огонь в виде зажигалки.
Я себе слабо представляю, как же они ориентируются в условиях раскаленного песка? Загадка.
Зато у Мухи была вторая профессия. Выковыривать оторванные головки клещей из-под кожи коллег. Это запросто. Продезинфицировать нож над огнем, сделать искусный надрез, извлечь заразу и смазать ранку обильным слоем солидола. Честное слово, лучше и быстрее не бывает.
Как-то позже, во время очередного переполоха по поводу крымско-конго геморрагической лихорадки наш сварщик, уставший видимо от постоянной жары, заявил об укусе клеща. Что тут началось. Его срочно госпитализировали, понаблюдали, и еще на две недели отправили на карантин.
Я помню слова нашего бригадира телемехаников.
Лениво отшвыривая носком ботинка очередную стаю прожорливых насекомых, он задумчиво произнес:
- Что ли тоже пожаловаться? А работать-то кто будет?
Так и не пожаловался.