Анатолий Владимирович был в шоке от такой наглости.
«Когда Боря Александров пришел в ЦСКА, мы прозвали его гаденышем. Чуть ли не на первой тренировке пацан из казахской глубинки с ростом 174 сантиметра полез с кулаками на самого Рагулина!», — рассказывал Борис Михайлов.
Борис Александров — человек необычайного хоккейного таланта. На льду он умел абсолютно все. Мало кто мог составить ему конкуренцию в плане одаренности во всем чемпионате СССР. Поэтому у воспитанника казахстанского хоккея были все шансы стать одним из величайших форвардов в истории Советского Союза. Но на перспективах Бориса поставил крест его непростой характер. Во-первых, он был очень вспыльчивым юношей. Нередко это выходило боком его команде — Александров мог устроить драку в самый неподходящий момент и тем самым подвести партнеров и тренерский штаб. За это его даже прозвали Кассиусом Клеем — настоящим именем Мохаммеда Али. Так что нередко форвард по итогам сезона становился рекордсменом своей команды по количеству штрафных минут.
Во-вторых, на льду Борис зачастую был чистым эгоистом. Он мыслил не категориями результата команды, а думал только о себе. В его игре было слишком много индивидуальности. Это можно было списать на то, что у Александрова действительно был бешеный запас мастерства, поэтому он мог обыграть всю пятерку и забить гол. Но получалось это далеко не всегда.
В-третьих, в общении с партнерами уроженец Усть-Каменогорска бывал резок и груб. Это также является прямым следствием непростого и вспыльчивого характера. Однажды он даже нагрубил главному тренеру ЦСКА — великому и ужасному Анатолию Тарасову. Ранее такого не позволял себе ни один хоккеист. Слово двукратному олимпийскому чемпиону Евгению Зимину:
«Я свидетелем не был, знаю со слов ребят. Призвали его в ЦСКА, определили в спортроту. Бродит в военной форме, Тарасов на лед и не думает пускать. Однажды утром Боря видит — Тарасов подкатывает на своем автомобиле, закрывает дверь, шагает к Дворцу спорта. Встал поперек: «Анатолий Владимирович, зачем вы меня взяли? В роте служить или в хоккей играть? Если в роте — то здесь и другие могут. А играть я готов…». Тарасов обомлел! С ним сроду никто так не разговаривал, а тут какой-то сопляк из Устинки! Задумался на секунду — и взял на тренировку. Выпустил на следующий матч против «Динамо» в Лужниках, Борька здорово отыграл. Он интересный был парень, нагленький, ершистый. Боксом занимался, в драку лез сразу. Уговаривать не надо».
Вероятно, после разговора с Анатолием Владимировичем в подобном тоне большинство хоккеистов сразу же закончили бы карьеру и отправились на службу в военную часть. Но Тарасов прекрасно знал о бешеном таланте Александрова, поэтому надеялся сделать из него одного из лучших нападающих Советского Союза. В определенный момент он даже был одним из любимчиков великого тренера. Однако со временем Борис растерял весь кредит доверия, так и не сумев реализовать свой потенциал на сто процентов. В первую очередь из-за своего характера, который не удалось обуздать даже Анатолию Тарасову.