Советские чиновники на страже стабильности.
В 1960-м сборная СССР единственный раз в своей истории стала чемпионом Европы. Это был первый официальный турнир, на котором выяснялась сильнейшая команда среди представителей европейских наций. В отборочном турнире команда Гавриила Качалина прошла Венгрию и испанцев: причем с последними не пришлось даже играть. Правительство Франсиско Франко просто не позволило своим футболистам проводить матчи против Советского союза по политическим причинам.
УЕФА того времени отличался от современного: чиновники не стали разбираться в тонкостях международных отношений и мотивации испанского правительства. Отказавшаяся играть команда получила дисквалификацию, а сборная СССР первой прошла в финальную часть турнира.
Помимо советских футболистов, через отбор пробились Франция, Югославия и Чехословакия. С последней сборная СССР и встретилась в полуфинале — благодаря дублю Валентина Иванова и голу Виктора Понедельника особых проблем команда Качалина не испытала. В параллельной встрече дикий камбэк выдала Югославия: за четыре минуты Франция в игре с ней получила три пропущенных и съехала с 4:2 на 4:5.
Финальный матч выдался для советских футболистов тяжелым. Югославия вела после первого тайма с минимальным преимуществом. Нов сего через четыре минуты после возобновления игры Метревели сравнял счет, добив мяч в ворота после выстрела Валентина Бубукина. Сборная СССР изменила ход игры, но большего в основное время добиться не смогла — оно окончилось вничью. Получилось дожать югославов лишь в дополнительные полчаса: на 113-й минуте состоялся исторический гол Понедельника после подачи Михаила Месхи из тбилисского «Динамо».
Что же было после окончания матча? Спустя несколько часов после игры чемпионов Европы отвезли в центр Парижа и подняли на Эйфелеву башню, где прошла тожественная церемония награждения. На ней присутствовали сотни именитых людей, среди которых оказался легендарный президент мадридского «Реала» Сантьягу Бернабеу.
«Бернабеу подарил каждому хорошие часы, а затем раздал всем по конверту. В каждом из конвертов лежал контракт, — рассказывал игрок той сборной Владимир Кесарев. — «Я не обещаю, что все вы будете в мадридском «Реале», но в чемпионате Испании заиграете точно. Посмотрите контракты — и милости просим». Затем обратился к Яшину: «Вам предлагаю самому вписать в контракт свою будущую зарплату».
Защитник Виктор Царев свидетельствовал, как именно отреагировал великий вратарь на щедрое предложение:
«Наши в голос рассмеялись и говорят Льву: «Напиши столько, чтобы ему плохо стало». Яшин же ничего не написал, а спокойно сказал: «Не принято у нас, чтобы покупали или продавали футболистов. Видимо, еще не пришло такое время». А Бернабеу ему в ответ: «Ты только представь, с кем будешь играть! Сантамария, Пушкаш, ди Стефано. Вы в таком составе все трофеи будете выигрывать!» Лев подумал, а потом сказал: «Да, я бы с удовольствием в таком составе поиграл. Но не сейчас».
Также Царев отмечал реакцию Валентина Иванова:
«Он ему (Бернабеу) наотрез заявил: «Советские люди не продаются!»
Возможно, кто-то из футболистов сборной СССР бы мог передумать и принять предложение легендарного спортивного функционера. Но только в теории — советские чиновники оперативно пересекли подобную возможность:
«Следующим утром нас пригласили в посольство [СССР] на чай. Вручили конверты с деньгами. Посол говорит: «А конверты от Бернабеу сложите вот сюда», — рассказывал Кесарев.
Сколько же денег было в этих конвертах? Конечно, суммы и сравнить нельзя было с предложением иностранца.
«Дали каждому по 150 долларов. Я жене Зое шубу купил за 50 баксов из искусственного меха, она в Москве в этой шубе сразу первой красавицей стала. Все купили ковры по 20 долларов и перли их в Москву из Парижа. Не хочу никого обижать, но один из игроков взял целых пять штук!» — делился воспоминаниями Валентин Бубукин.
Мэтр футбольной журналистики СССР Леонид Филатов так вспоминал тот успех:
«Скромненько все было, без фанфар, напряжение спало, ну выиграли — и хорошо, уверенности прибавилось, что так и дальше все будет, подумаешь, невидаль, Кубок взяли».
Все могло быть иначе, если бы советское руководство разрешало своим футболистам выступать в зарубежных чемпионатах. Но увы — до первого отъезда игрока в иностранную лигу оставалось еще 20 лет.