На углу магазина к перильцам был привязан боксёр. Взрослый уже пёс вел себя не по-собачьи: не рвался с поводка, ни на кого не лаял. Не обращая на прохожих внимания, он плакал в голос. Начиная тоненько выводить: «Ай-ай-ай!», заканчивал басом: «У-у-у!» и, помолчав немного, заводил всё снова. Кто-то равнодушно проходил мимо, кто-то останавливался и, посмеявшись, шёл дальше, кто-то, пытаясь успокоить, предлагал ему скушать вкусненькое. Но угощение оставалось не тронутым.
Пятилетняя Лизонька, одной рукой держась за бабушкину ладонь, в другой несла мороженное. Увлечённая своим лакомством, она заметила боксёра только тогда, когда он снова завёл свои причитания: «Ай-ай-ай! У-у-у!».
- Бабушка, собачка плачет, - со страданием в голосе, остановившись рядом, прошептала Лиза.
- Лизонька, пойдём скорей, а то на автобус опоздаем, - потянула бабушка внучку за руку.
- Что ты, бабушка, ведь собачка плачет. Её бросили, да?
- Лиза, да не бросал её никто. Просто хозяйка пошла в магазин.
- А почему её с собой не взяла?
- В магазин с собаками нельзя.
- Почему?
- Такой порядок.
- Почему?
- А вдруг кто-то боится собак. Пойдём, Лиза. Вот хозяйка купит всё, что ей нужно и придёт к пёсику. Пойдём. Автобус без нас уйдёт.
- Бедная собачка, не плачь. Хочешь мороженое? - Протягивая лакомство, Лиза стала уговаривать боксёра. Но пёс отвернулся от девочки и, печально вздохнув, снова завёл: «Ай-ай-ай! У-у-у!»
Из глаз малышки посыпались крупными горошинами слёзы.
Бабушка беспомощно оглядывалась вокруг, видимо ожидая поддержки от людей, которые толпились рядом.
На помощь неожиданно пришёл помятый неопрятный мужичонка из тех, кто целые дни проводят у магазина, выклянчивая у прохожих рублики на опохмел.
- Не плачь, деточка. Давай знакомиться. Меня зовут Семён Семёныч. А тебя? – и он протянул руку.
- Лизонька, - прошептала между всхлипываниями девочка, пожимая крохотной ладошкой замызганную пятерню.
- Я давно знаю эту собаку. И хозяйку знаю. Они в магазин почти каждый день за продуктами приходят.
- Вы здесь работаете? – успокаиваясь, спросила Лиза.
- Работаю.
- А кем?
- Я за порядком слежу.
- Вы, дяденька, полицианер?
- Я – полицианер, - согласился мужичок, - Твоя бабушка права – сейчас тётя придёт.
- А почему собачка плачет, если знает, что его тётя придёт?
- Капризничает. Вот ты капризничаешь?
- Бывает, - горько вздохнув, честно сказала Лизонька.
- И иногда одна оставаться не хочешь, ведь бывает?
- Бывает.
- Вот и собака каждый раз истерику закатывает. Безобразничает, понимаешь?
Лизонька вытерла ладошкой слёзы, посмотрела серьёзно сначала на пса, который горестно выводил: «Ай-ай-ай! У-у-у!», затем на своего собеседника и сказала:
- Я бы тоже заплакала, если бы меня верёвкой привязали.