В начале философии - бесцельность, это понимал Аристотель, это понимали до него. Философия нужна не зачем, она нужна человеку, или не нужна. В этом отношении обнаруживается порочность философии, которая устремлена к внешним целям. Например, к экономической целесообразности. Значит ли это, что философию нельзя использовать. Нет, философию можно использовать, это в общем и неизбежно. Но может ли философия ориентироваться на то, чтобы ее можно было употребить?
Разговор о философии в вакууме делает такие пассажи правдоподбными. Но какая же философия, кроме философов, а те весьма часто стремились встроить свою деятельность в логику внешней полезности. Бравирование бесцельностью своей работы - вовсе не обязательный для философа жест. Служанка полиса, личной добродетели, богословия, науки, философия в дискурсе самих философов вовсе не обязательна хвастала своей бесполезностью.
Но может быть это всего лишь способы сокрытия? Может быть для самих философов она была и остается целью в себе, а внешние заказчики добавлены по той же логике, что и Ленин в предисловии советской книги? Возможно, возможно. Хорошо, пожалуй, было аристократам, которые не нуждались в том, чтобы продавать свою философию. Не аристократ ли Платон? Не аристократ ли Декарт? Но Кант и Гегель определенно не аристократы. Хочется съязвить: оно и видно, но я бы не сказал, что оно видно. Разве что для более чувствительных особ.
