Сын приковал мать-старушку к батарее, чтобы прибрать ее похоронные, а когда нашел, услышал от нее страшные слова.
Не так много осталось сейчас тех, кто живет в коммуналках. Ариадна принадлежала к этому меньшинству. Прежде у нее была двухкомнатная «хрущевка», которую она заработала тяжелым трудом на заводе. Но потом пришлось разделить квартиру с сыном – стало ясно, что сам он не заработал бы никакого жилья. А на что можно поделить несчастную «хрущебу», особенно, если находится она в шумном грязном дворе?
Сыну Николаю была куплена однушка. Предполагалось, что у него все еще впереди, будут и семья и дети. Ариадна переехала в коммуналку – причем в одну из тех, которые предназначены для самых бедных, почти маргиналов.
Помещение было полуподвальное, проходило под всем домом. Получилось так, что жили тут какое-то время люди, достойные лучших условий. Например, Сергей Васильевич с женой. Оба – учителя. Приехали из Средней Азии, где условия были совсем уж невыносимые. Пришлось практически бежать, бросив все нажитое.
Супруги были уже не молоды, и отчаянно кинулись зарабатывать на жилье поприличнее. Опыт у них был большой, и оба не только пахали как проклятые в школе, но до позднего вечера к ним на дом шли ученики. Сергей Васильевич был непревзойденным репетитором по математике, его питомцы с легкостью поступали даже в московские вузы. Из далекого таджикского города он привез статуэтку, которую ему подарили тамошние школьники. Сделана она была в форме звезды, а на подставке надпись – «Великому учителю».
Великий учитель страдал болезнью легких, в подвале задыхался, и мечтал о времени, когда его маленькая семья переберется в самую скромную однокомнатную квартирку, но непременно с балконом. Там он и будет проводить свободное время, в прохладе средней полосы России, измучившись после южной жары.
Была еще неунывающая молодая пара – Леля и Леня, оба работали дворниками, и тоже копили на жилье. Жили в подвале и алкоголики – к счастью, довольно тихие и безобидные, и мать-скандалистка с дочерью лет десяти . Она все требовала, чтобы Сергей Васильевич вошел в ее положение, и занимался с ее Соней математикой бесплатно. Он даже как-то расчувствовался и согласился. Но Соня была начисто лишена способностей, обладала памятью золотой рыбки, которая, как известно длится три секунды, и Сергей Васильевич понял, что все его усилия будут тщеты. Он отказался и теперь мамаша Камкова преследовала его, и его супругу, всячески старалась им нагадить, что, как известно, на коммунальной кухне сделать довольно просто.
Ариадна знала, что никогда уже не выберется из этой обстановки, тут и будет доживать. Но, обладая бесконечным русским терпением, она не жаловалась на жизнь, не жалела себя, утешаясь тем, что крыша над головой у нее все-таки есть, зимой в подвале тепло, а комната ее плоха ровно настолько, чтобы сын не попытался ее отобрать.
Пенсию Ариадна заработала маленькую, но и плата за жилье была тут грошовой, и это тоже плюс. Это был один из худших районов города, отсеченный от остальных федеральной трассой. И, как говорится, Богом позабытый. Ни парка, ни развлекательных центров, ни даже парикмахерской – типовые дома шестидесятых годов, и голые дворы, заставленные старенькими дешевыми машинами.
Когда-то, совсем недолго в их подвале жила студентка Лена, и она обронила загадочную фразу, ставя чайник на общей кухне.
— Не район, а прямо фракция «Отречение».
Лена сказала это громко, может быть, рассчитывая, чтобы и остальные жильцы услышали, но Ариадна не поняла и осмелилась переспросить:
— Ты о чем?
Лена помедлила пару мгновений и снисходительно объяснила:
— Есть такой фильм, «Дивергент» называется. Короче, в таких условиях как мы, там жили самые убогие…
— А, - протянула Ариадна, выделив только слово «убогие», — А в мое время говорили «На дне».
— Тоже подходит, — согласилась Лена, снимая с плиты закипевший чайник.
Вскоре ей дали место в общежитии при том колледже, где она училась, и Лена покинула подвал, где снимала койку за ширмой.
Жизнь Ариадны могла сложиться совсем по-другому, будь она менее совестливой, или, как говорила она сама, «не такой дурой». В молодые годы она была хороша собой – темноволосая, с правильными чертами, с хорошей фигурой. Но до того тихой мышкой воспитали ее в родной семье, что знала она только дом и завод, где работала копировщицей. Никакого кокетства, никаких романов, лишь глухое платьице, вечно опущенные глаза и чертежная доска.
Очень ей хотелось свое жилье, но надежд было мало – квартиры давали в первую очередь семейным. Одинокая женщина практически шансов не имела. А потом случилась эта страшная история с Надей и все немного изменилось.
Надя тоже была копировщицей, одинокой, и тоже ждала обещанную квартиру. Стояла в очереди уже первой, но несколько раз ее обходили. Жилья на отдел давали немного, двум-трем счастливчикам в год, и получалось, что всегда кому-то надо было срочно. Чтобы мужик, ценный специалист, не ушел, его надо было удержать. Надю вызывали в профком, беседовали, просили понять, обещали, что она уже точно-точно будет следующей, надо войти в положение, подождать несколько месяцев.
А у Нади под кроватью теснились коробки, она мечтала, покупала для будущей квартиры шторы, сервиз, полочки. Когда ее вызвали и попросили подождать и потерпеть в очередной раз, она отреагировала не так как всегда. Не ругалась, даже не расплакалась. Она замолчала. Потом ее видели в туалете – она стояла у окна и курила. Долго курила, глядя на безрадостный пейзаж – заводские корпуса и дымящие трубы.
А потом к вахтерше постучались цыгане. Откуда они тут взялись? За заводом были дачи. Может быть, цыгане там промышляли? Но так или иначе – они не приходили прежде, не появлялись и после. А на этот раз спросили:
— Там не ваша девушка лежит?
Надя шагнула в окно четвертого этажа. Цыгане принесли ее на ковре. По дороге сняли с ног новенькие лакированные туфельки на каблуках.
После этого случая квартиры стали давать строго по очереди, больше уже никого не пытались подвинуть.
А Ариадну женщины-коллеги отправили отдыхать к морю.
— Может там себе кого-нибудь найдешь.
А про себя думали – хоть бы курортный роман случился.
И роман действительно имел место. В обычной обстановке Ариадна вряд ли познакомилась бы с таким великолепным образчиком мужского рода, как Андрей. Высокий, вальяжный красавец привлекал к себе внимание дам всюду, где появлялся – в пансионате, на пляже, на набережной. Он приехал отдыхать один – жена с детьми осталась дома. Она затеяла ремонт. Могла бы ждать помощи от мужа, но слишком любила его, и решила взять все на себя. Андрей пусть отдохнет.
Андрей хотел романа, но без продолжения. Зачем ему лишние телодвижения и головная боль? Наметанным взглядом он выбрал Ариадну. Тем более, и комнаты у них были на одном этаже, и в столовой они оказались за соседними столиками.
Андрей начал оказывать скромной соседке такие знаки внимания, что у Ариадны, как говорится, земля ушла из-под ног. Когда срок ее пребывания на курорте окончился, она впервые в жизни заняла денег – написала сослуживице, и та прислала ей телеграфом. Правда, пансионат пришлось покинуть и поселиться в частном секторе. Но Ариадну все равно пропускали на танцевальные вечера, разрешали гулять по дорожкам красивого парка здравницы. Охранники к ней привыкли, Андрей же был так счастлив, что она осталась…
А потом уехал уже он. Конечно, обещал не забывать, писать, звонить…Но свой номер не дал – объяснил это тем, что супруга очень ревнива. Предложил встретиться на том же месте, в тот же час – то есть, приехать обоим в этот же профилакторий на следующий год. Ариадна пошла провожать его к поезду, и он долго махал ей, когда состав уже отходил от перрона, пока проводница не загнала его и не заперла дверь.
Последние дни Ариадна сидела у моря в одиночестве и тихо плакала, так ей было тоскливо. Она уходила на дикий пляж, почти безлюдный. И там плакала долго, пока не уставала. И тогда солнце высушивало следы слез на ее щеках.
Осенью Ариадна уже знала, что она беременна, и что она родит этого ребенка. Женщины на работе, с которыми она была в хороших отношениях, это решение поддержали.
— Правильно, двадцать семь лет, куда тянуть…Родишь для себя и вырастишь. А матери-одиночке льготы положены, сама будешь молчать, мы для тебя добьемся.
И правда, ее не оставили одну. Родители Ариадны приняли новость холодно. Сочли, что раз дочь приняла решение жить жизнью взрослой женщины — пусть и справляется со всеми трудностями сама, на их помощь не рассчитывает. Ариадна знала, что родители больше любят ее младшего брата, и отчаялась понять – почему. Он был озорной, шкодливый, всегда доставлял массу проблем. Но, тем не менее, ему прощалось все, а ей – ничего.
(продолжение следует)