Речь в статье пойдет о конце 19 – начале 20 века – о периоде до Русско-японской войны, когда у некоторых русских офицеров были временные японские жены – мусумэ.
Русская деревня в Японии
Начну с вопроса, о том, зачем русским военным нужны были временные жены.
Дело в том, что в указанный период активная деятельность шла во Владивостоке, недалеко от Японии. И так получалось, что русские офицеры часто гостили в японском городе Нагасаки, в его пригородах. В частности, в Инасу появилась русская деревня, о которой пишет Сергей Глезеров в «Любовных страстях старого Петербурга».
Речь идет там об экипаже фрегата «Аскольд», потерпевшего катастрофу. Морякам пришлось долго жить в Японии, зимовать в Стране восходящего солнца.
Но и без всяких катастроф русские моряки, бывало, зимовали в Японии. А, чтобы не было скучно, заводили временных жен. Как я уже указывала, этих женщин называли «мусумэ», что в переводе с японского означает «девушка» - и ничего больше.
У мусумэ был особенный статус. Они не были ни обычными женами, ни гейшами, ни просто девушками с особым уровнем социальной ответственности.
Обязанности мусумэ
Начнем именно с обязанностей, а не с прав. Потому что нужно разобраться с тем, какие услуги оказывали японки русским офицерам.
Итак, мусумэ должны были:
1. Подчиняться временному мужу. То были времена, когда феминизма не существовало. Даже в Америке. Поэтому мусумэ, как и обычная жена, должна была подчиняться мужу и выполнять подавляющее большинство его желаний. В том числе и в постели.
2. Сохранять верность русскому моряку. Не знаю, нужно ли здесь что-то дополнительно комментировать. Брак, в принципе, подразумевает верность его участников. Конечно, бывает разное. Но мусумэ, судя по всему, были самыми верными женами, хоть и временными. Почему так выходило – об этом еще расскажу.
Вот две главных обязанности. Остальные – из этих двух вытекали.
Случалось, что мусумэ рожали от русских детей. Однако никаких прав требования, в связи с этим, не возникало. Это был определенный риск для женщины, желавшей стать женой русского офицера. Если папа отбывал в Российскую империю, то ему не нужно было содержать ребенка и его маму, поддерживать связь с ними и так далее.
Права мусумэ
Может показаться, что японские женщины были бесправными, раз уж не могли даже каких-то денег на ребенка взыскать. Но нет.
Валентин Пикуль, хоть и писал художественные книги, справедливо отразил в одном своем произведении, что русские офицеры и японские временные жены в обязательном порядке заключали контракт, который утверждался нотариусом.
В документе фиксировались все права мусумэ. А именно:
1. Денежное вознаграждение. Японки, выходит, жили с русскими за деньги. Средний ценник составлял 10 – 15 долларов в месяц. Трудно понять, что это была за сумма. Попробую рассказать. В конце 19 века доллар стоил около 2 рублей. То есть японкам платили 20 – 30 рублей в месяц. А на рубль можно было купить: около килограмма говядины, 12 литров молока, меховую шапку, около 4-5 килограммов хлеба.
Если грубо сравнивать те цены с нынешними, то, получается, что рубль времен Российской империи – это около 500 – 800 наших рублей. Значит, мусумэ получали бы сейчас (беру максимально) 16 – 24 тыс. рублей. Не так уж много.
2. С другой стороны, русским офицерам приходилось оплачивать: еду из ресторанов (японки сами не готовили), одежду и прочие женские потребности. То есть, как я предполагаю, набегала сумма еще в тысяч 25 рублей – если на наши деньги. Значит, на японок уходило по 50 тыс. современных рублей. А то и больше.
Выводы следующие:
· русские офицеры неплохо зарабатывали, раз могли содержать мусумэ;
· временная жена имела почти что статус жены постоянной, и даже выше, потому что могла требовать всего того, что было прописано в контракте. Единственное, вопрос с детьми решался так, как я уже написала.
Когда русский офицер возвращался на родину, мусумэ становилась свободной. Как правило, девушки откладывали деньги, полученные от моряков, чтобы начать новую безбедную жизнь, выйти замуж за представителя своей нации. Вот так вот.
Интересный факт: японская временная жена была одно время у великого князя Александра Михайловича. Об этом он писал в своём дневнике.