В последние годы я часто слышу от своих друзей и родственников о том, что все современные науки себя исчерпали. В том смысле, что почти уже всё открыто, айфоны и адронные коллайдеры изобретены, мессенджеры и оптоволокно прочно вошли в нашу жизнь и стремиться больше не к чему. Что можно теперь просто лежать на диванчике и смотреть сериалы про то, как доблестные американцы покоряют Луну в альтернативной реальности…
Конечно же, такие утверждения относятся лишь к фундаментальным законам природы, поскольку даже те, кто утверждает, что мы очень близки к финалу науки, признают, что остаётся еще много вопросов в деталях и прикладных аспектах, которые предстоит разгадать.
Ну что же. Подобный тип спекуляций далеко не нов. Например, в конце XIX века многие люди утверждали, что практически всё, что нужно знать, уже известно.
Известные люди ошибаются
Астроном Саймон Ньюком заявил в 1888 году, что мы «вероятно, приближаемся к пределу всего, что мы можем знать в астрономии». Человеку такого уровня, как лорд Кельвин, приписывают утверждение в лекции, прочитанной в 1900 году, о том, что «в физике сейчас нет ничего нового, что можно было бы открыть. И всё, что остаётся делать, — это производить всё более и более точные измерения».
Физик Альберт Майкельсон писал в 1903 году, что «все фундаментальные законы и важнейшие факты физической науки открыты и настолько твёрдо установлены, что возможность их замены новыми открытиями становится все более отдалённой».
И лучший пример подобных измышлений: дружеский совет немецкого физика Филиппа фон Жолли своему ученику Максу Планку не заниматься изучением физики, потому что «почти всё уже открыто, и остаётся только заполнить несколько несущественных дыр».
На этот ценный совет, кстати, Планк ответил, что не желает открывать ничего нового, и что его устраивает понимание уже известных основ.
Как известно, час славы Альберта Эйнштейна настал вскоре после его четырёх статей (о фотоэлектрическом эффекте, броуновском движении, специальной теории относительности и эквивалентности массы и энергии) в журнале Annalen der Physik. И эти публикации произвели революцию в физики.
В 1913 году Бор предложил свою атомную модель, которая стала отправной точкой квантовой физики и, следовательно, способом понимания реальности, который бросает вызов здравому смыслу, как ни одна другая физическая теория.
Пришёл Эйнштейн…
В ноябре 1915 года Альберт Эйнштейн представил свою общую теорию относительности. Она необычным доселе способом объясняла и предсказывала те вещи, которые до этого наука объяснить была не в состоянии. Это был ещё один поворот, который ещё дальше отдалил науку от возможности восприятия её постулатов обыкновенным человеком.
Другими словами, новые знания распространялись в интеллектуальной среде, в которой некоторая «закрытость» знаний стала считаться само собой разумеющейся вещью.
И почти сразу после теорий Эйнштейна последовал ряд открытий и теоретических формулировок, перевернувших с ног на голову всё, считавшееся известным в то время. В те времена мало кто из обычных людей понимал, что вообще происходит в физике.
И в связи с этим у меня возникла такая мысль – а не оказались ли мы сегодня в ситуации, аналогичной той, которая была чуть больше века назад? Ведь нет никаких оснований считать, что сейчас мы близки к концу знаний. У нас всё время появляются лучшие модели нашей реальности, мы всё лучше и лучше понимаем этот мир, и при этом лучшие умы нашей современности осознают, что чем дальше мы движемся, тем больше возникает вопросов.
Однако нам с нашей позиции просто этого не видно.
Есть ли у науки конец?
Так может ли интеллектуальный прогресс иметь какой-то конец? Или этот процесс вечен? Ведь вполне может оказаться, что мы находимся на бесконечном пути приобретения знаний.
В конце XIX начале XX веков многие люди, как мы увидели, думали, что наука уже имеет верное и почти полное описание природы. Но они ошибались. И те, кто сегодня думает так же, наверняка тоже неправы.
Очевидно, что познание — это путь, по которому человечество никогда не дойдёт до какого-то финала.
Всем добра!