Оружейная марка, основанная фирмой Элифалета Ремингтона, всегда стояла (да и стоит в настоящее время) в одном ряду с такими всемирно известными брэндами, как «Смит энд Вессон» и «Винчестер», а одно время даже пыталась конкурировать с самим его величеством Кольтом (сами понимаете, с каким именно успехом).
Так, ещё в 1858 году (то есть, при жизни мистера Сэмуэля Кольта) Ремингтоном был создан замечательный капсюльный револьвер, откровенно превосходящий все действующие в то время кольтовские модели по ряду объективных параметров (разве что кроме дизайна). Судите сами: эти ремингтоны уже тогда были целостно–рамочные (то есть, конструктивно очень прочными) и имели систему быстрого перезаряжания путём замены барабана, производимой, говоря современным языком, «в один клик», что в эпоху капсюльных револьверов с их шомполами–пыжевателями для забивки зарядов в барабанные каморы было сверхактуально. Но… бизнес есть бизнес, а кольт есть Кольт!
С появлением же унитарных патронов актуальность замены отстрелянного барабана на заряженный исчезла, а тут ещё и Кольт пришёл к выводу, что цельная рамка — это лучше, чем все его предыдущие разборно-составные модели, и в 1873 году выпустил свой знаменитый кольт «Миротворец», чем вообще снивелировал все былые ремингтоновские достижения на револьверном поприще.
Но сам Ремингтон (не револьвер, а владелец) от этого особо не пострадал, ибо заблаговременно избрал для себя совсем другой путь развития, сделав «фишкой» новых ремингтонов их сверхнадежность. Для этого он создал (хотя, конечно же «не создал», а как заправский бизнесмен вовремя перекупил патент у реального изобретателя) оружие с системой максимально упрощённого запирания патрона.
Данная система называлась «крановым затвором», или затвором «роллинг блок» (анг. Rolling Block), и в ней наиболее наглядным образом был воплощён принцип «чем проще система, тем менее вероятна её поломка».
Ствол, патронник, два курка (не путать со спусковым крючком!). Один является частью затвора, запирающего патронник, второй блокирует первый в закрытом состоянии, а также бьёт в прорезь первого и разбивает капсюль. На этом всё. Никаких наворотов, да и вообще ничего, кроме того, без чего спусковому механизму никак не обойтись — например, того же спускового крючка и рукояти. Уход минимален, а ломаться и вовсе нечему — даже если и специально кто захочет, то все равно у него не шибко получится. Конечно, если винтовку в тиски не зажать и кувалдой со всего размаху по ней в районе затвора не врезать…
Ещё в 1864 году федеральная армия, воюющая на полях гражданской войны, получила несколько тысяч таких ремингтонов и осталась весьма ими довольна. Заказала было ещё, но… тут война возьми да закончись. А мы с вами уже знаем, что из груды оказавшегося не у дел оружия востребованным оказались только мушкеты Спрингфилда, да и то, только те их них, которые оснастились откидным затвором Бердана по системе «трапдор».
От всего этого Ремингтону (оружейнику) впасть бы в уныние, но вместо этого он выкупает (!?) ненужные теперь в армии свои же изделия и выгодно перепродает их во Францию. Во Франции таким замечательным винтовкам весьма обрадовались, потому как дело шло к франко-прусской войне, в ходе которой французам предстояло противостоять железному прусскому строю, вооружённому игольчатой винтовкой Дрейзе с продольно-поворотным затвором. При этом сами французы были вооружены примерно такой же игольчатой системой Шасспо, которая никаких особых преимуществ перед «дрейзеровкой» не имела, и в которой точно так же необходимо было периодически менять выходящую из строя иглу. А тут практически неубиваемая «ремингтоновка»…
Потом «ремингтон» приглянулся в Испании (под него даже специальный «испанский» патрон сделали). Потом «ремингтонами» вооружили шведскую армию, затем норвежскую, австрийскую, потом… да и какая разница. Количество стран, принявших на вооружение винтовку Ремингтона, было предостаточным, потому как многим понравилась эта «ремингтонка» из-за того, что она прямо-таки воплощала в себе чаяния генералитетов всех времён и народов относительно «дёшево–просто–малый–расход–боеприпасов».
Но вот с Россией у Ремингтона, как мы уже знаем, не заладилось, потому как не прошёл у нас ремингтоновский пистолет 1871 года благодаря патриотизму и стойкости генерал-майора (тогда еще полковника) Горлова, настоявшего на принятии в качестве основного короткоствольного оружия русской армии револьверов Смит-Вессона (см. статью в № 23–24).
Вот так неназойливо, от индейской войны в североамериканских штатах мы подобрались к России, в это самое время поступательно отвоёвывавшей свои, пошатнувшиеся было в ходе Крымской кампании геополитические позиции, и потому уже пристально наблюдавшей за южным направлением, где потомки янычаров как-то очень уж недобро поступали с нашими славянскими «братушками», да и вообще с православными единоверцами различных национальностей. А для того, чтобы эту «турецкоподанную недобрость» поправить, необходимо было адекватное эпохе оружие, которое, увы, по сложившейся традиции ковалось не «во глубине сибирских руд» русскими мастерами–умельцами, вобравших в себя весь тысячелетний опыт изготовления овеянного славой отечественного оружия, а как всегда, где-то далеко за бугром и совсем по ненашенским лекалам… О чём мы и намереваемся рассказать в нашей следующей главе.
А пока, честь имею! И привет всем с берегов благословенного тихого Дона.
Владимир Ерашов
станица Старочеркасская, Россия
P.S. Все иллюстрации созданы с применением технологий искусственного интеллекта нейро–комбат–студией «ПерначЪ».