Тем временем, между защитниками Ташкента и русским отрядом завязалась перестрелка, позднее ее назовут разведкой боем, в стене пробили брешь, и полковник Василий Обух, до того отличившийся при штурме Пишпека, попросил Черняева позволить попытку штурма.
Две роты пошли на приступ. Но огонь оборонявшихся был столь силен, что роты залегли во рву, не смея поднять головы. Черняев был вынужден прикрывать их отход огнем всех 12 наличных пушек. В результате разведки боем полковник Обух был смертельно ранен и позднее скончался в Чимкенте, поручик Рейхард – убит. Погибли 16 и были ранены 42 человека.
Трупы шестерых из них кокандцы позднее вытащили из рва, обезглавили и насаженные на пики головы носили по городу – в назидание проявлявшим симпатии к русским торговцам.
Отряд Черняева отошел от стен Ташкента и встал лагерем в местности Минг-Урюк близ саларского моста на Куйлюкской дороге. Вскоре разведка донесла о подходе к Ташкенту кокандских войск. Черняев вернулся в Чимкент.
***
В донесениях в Петербург Черняев отмечал преимущества противника в артиллерии: на стенах стояли нарезные орудия английской работы.
В Петербурге же «рекогносцировку" Ташкента сочли ненужной, "успехи уже были настолько значительны, что незачем гнаться за новыми лаврами». Требовали «ограничиться наблюдением за обстановкой и укрепиться в занятых позициях».
Словом, не нужно было штурма.
В Ташкенте же среди населения преобладали торговцы и ремесленники, город жил торговлей, население обвиняло в своих бедах кокандцев. Горожане привычно страдали от налогов, поставок и постоя.
Духовенство же Ташкента составляло «бухарскую партию», для них милее был эмир Бухары.
Воспользовавшись подходом его войск к Ташкенту, муллы объявили о принятии бухарского подданства. Однако вернувшийся в Ташкент мулла Алимкул, регент при малолетнем правителе Коканда Султан Сейид-Хане железной рукой навел порядок, попросту вырезав семьи сторонников эмира. Отряды эмира Бухарского отступили. Зима приостановила войну.
***
Существует гипотеза, получившая косвенное подтверждение, что генерал Михаил Черняев, покоритель неприступного Чимкента, принимая решение о взятии Ташкента, действовал на свой страх и риск. Косвенным свидетельством тому может служить уже приводившаяся дневниковая запись:
«Сегодня пришло сообщение, что генерал Черняев взял Ташкент. Никто не знает, почему и зачем. Есть все-таки что-то эротическое в происходящем на границах нашей империи», — писал госсекретарь Российской империи и действительный тайный советник Александр Половцов.
Петербург, опасаясь нервозной реакции Англии на действия в Средней Азии, которую только что с большим трудом успокоили Меморандумом Министра иностранных дел Александра Горчакова, настоятельно не рекомендовал Черняеву предпринимать наступление. Укреплять защитную линию, прикрывать границу, отражать набеги.
Черняев, же однажды уже стоявший под стенами Ташкента в октябре 1864, и вынужденный отступить, вопросом «брать или не брать» – не задавался: надо брать.
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ
Подробнее, и вообще - много интересного: https://t.me/ugol_naklona