Международные отношения и геополитика отнюдь не синонимы... по крайней мере, не так, как мы их понимаем в «Чертах Геополитики» (Geopolitical Futures). «Международные отношения» — описательная фраза, охватывающая все стороны поведения стран по отношению друг к другу. «Геополитика» же — гипотеза, что все международные отношения основаны на взаимосвязи географии и глобальной власти.
Карта 1: Экономическая слабость России
Эта карта иллюстрирует три решающих ключевых аспекта России для понимания положения страны. Во-первых, часто не осознанный факт, что Россия — федерация. У России сильная национальная структура, но и невероятно разнообразные политические объекты, требующие сильного центрального правительства. В отличие от большинства карт России, эта делит страну по учреждённым регионам. Существует 85 таких регионов... 87, если учитывать Крым и Севастополь. Не все обладают равным статусом — некоторые их них являются областями, другие автономны, города и республики.
Второй аспект, существует огромное экономическое различие в обширной Российской Федерации. Карта показывает это, определяя доходы и дефицит региональных бюджетов по стране 9на 2017 год). Два региона обладают наибольшими доходами, настолько, что выходят за рамки — город Москва и Сахалин. Пятьдесят два региона (60% регионального бюджета России) — в красном поле. Центральный регион, в который входит Москва, дает более 20% ВВП России, а Сахалин и нескольким другим регионам посчастливилось получать доходы от добычи российской нефти.
Третий аспект следует из комбинации логических заключений двух первых. Россия обширна, и большая часть страны находится в сложной экономической ситуации. То есть, это проблема федерального центра и регионов.
Достопочтенный Александр Гавриилович Морозов изложил суть этой проблемы таким образом:
В какой мере Россия является федерацией?
"Вопрос не прост. И с юридической, и финансовой, и с управленческой точек зрения. С юридической точки зрения обсуждать его не буду. Слишком много весьма многословных понятий.
С финансовой его можно охарактеризовать отношением федерального бюджета к сумме региональных и муниципальных бюджетов. И одной нормой налогового законодательства.
А с управленческой точки зрения - отношением числа федеральных чиновников к числу региональных и муниципальных непосредственно в регионах.
Итак:
С точки зрения налогов, то есть отношение их объема, идущего в федеральный бюджет к объему, идущему в региональные и муниципальные бюджеты, картина вполне нормальная. Примерно половина идет в федеральный бюджет, и практически столько же в региональные и муниципальные бюджеты. С одной особенностью - понятие консолидированных налогоплательщиков в налоговом кодексе позволяет крупным компаниям типа Лукойла и ряда других платить большую часть налогов не в регионах, где они работают, а в регионе, где расположена их центральная структура. То есть, как правило, в Москве (Газпрома - в Питере).
Но помимо налогов есть еще и сборы. Самые большие из них - таможенные. Они полностью идут в федеральный бюджет.
Как результат - в федеральный бюджет приходит не менее 2/3 всех налогов и сборов. А в региональные и муниципальные по совокупности - менее 1/3 (за исключением столиц).
Теперь посмотрим на систему управления в регионах. Свежие данные Волгоградоблстата говорят о том, что в нашей области работает примерно 35 тысяч гражданских чиновников с учетом судебной и прокурорской структур. Будем считать это как 100% чиновников. Из них в органах региональной власти (с учетом законодательной и судебной в форме мировых судей ветвей) работает около 3100 человек. То есть около 9% всех чиновников области. По совокупности мелких строчек в органах муниципальной власти работает не более 2-3% чиновников области. Остальные 88-89% чиновников области работают в территориальных структурах федеральных органов власти.
Как же нам ответить на поставленный в заголовке поста вопрос?
P.S. На мой взгляд в нынешней ситуации унитарность России предпочтительнее. Но на несколько меньшем достигнутого уровня. А норму о консолидированных налогоплательщиках в налоговом кодексе отменять надо в любой ситуации". (публикуется согласия автора - https://moralg.livejournal.com/1350765.html)
Карта 2: Клетка Китая
Карты, смещающие ракурс, могут дезориентировать, но так и должно быть. Наш мозг привык видеть мир так, что иной взгляд может восприниматься чуждым. Но тем больше повод преодолеть дискомфорт. Вышеприведённая карта пытается показать Тихий Океан с точки зрения Пекина.
Доступ Китая к Тихому океану ограничен двумя препятствиями. Первое — небольшая цепь островов в Южно-Китайском и Восточно-Китайском морях. Когда мы смотрим на карту, то мотивы Китая взять под контроль эти крупные скалы и отмели становится вполне ясными. Если Китай не может контролировать эти острова и отмели, то они могут быть использованы против Китая в военном конфликте. (Если бы были небольшие цепи островов у побережья США в Тихом или Атлантическом океанах, то стратегия США выглядела бы точь-в-точь как китайская).
Второе препятствие в том, что Китай окружен союзниками Америки. Некоторые, как Япония (и чуть в меньшей степени Южная Корея и Тайвань) обладают существенными военными силами для защиты от китайских поползновений. Тайвань торчит, как копьё, нацеленное на юго-восточное побережье Китая. Те, у кого нет достаточной военной защиты, как Филиппины, получили твёрдые гарантии безопасности США. Китай ныне в серьёзном географически сложном положении в собственных прибрежных водах.
Однако карта не раскрывает третий ключевой момент геополитической головоломки — военно-морской флот США превосходит китайский почти во всех отношениях, несмотря на впечатляющие усилия Китая увеличить свои боевые возможности. Глядя на карту, вы поймете, почему Китай хочет переманить американских союзников.
Карта 3. Перерисовываем Ближний Восток
Уже стало привычным клише указывать, что нынешние границы Ближнего Востока были прорисованы после Первой Мировой колониальными державами, вроде Соединённого Королевства и Франции, и что региональные войны в недавние годы делают эти границы устаревшими. А вот что не клише — усилить анализ. Мы начертили новую карту Ближнего Востока (на 2017 год), основанную на том, кто контролирует какую территорию вопреки официальным границам, признанным международными организациями, вроде ООН.
Многие будут возражать против некоторых границ по политическим причинам, но карта явно не предназначена стать политическим заявлением. Скорее, это попытка показать, кто обладает влиянием на географию Ближнего Востока.
С этой точки зрения Сирия, Ирак, Йемен и Ливия больше не существуют. На их месте находятся небольшие охваченные войной государственные образования, основанные на этнических, национальных и религиозных отличиях. Другие границы (Ливана и Израиля, к примеру) тоже перечерчены для отражения реальной динамики власти. Эта политически некорректная, но точная карта, намного полезнее, чем неточная, но политически корректная.
Столь же важна, как и перечерчивание границ стран, более не существующих как цельные организации, сама мысль о том, какие именно границы стран не требуют перечерчивания. Среди них три из четырёх основных региональных держав: Турция, Иран и Саудовская Аравия. Границы четвёртой основной державы, Израиля, лишь слегка модифицированы. (Египет представляет собой экономическую немощь и не считается основной державой, хотя, вероятно, это самая сплоченная национальная культура арабского мира).
Ближний Восток определяют две динамики: войны в самом сердце арабского мира и баланс сил стран вокруг возможных военных конфликтов будущего.
Карта 4: Размышляем о Брексите в 2017 году
Анализ этой карты надо начинать с оговорки: в первую очередь, и это главное, это аналитический инструмент и средство размышлений о будущем Европы.
Карта показывает территории в Европе, имеющие сильные националистические тенденции. Регионы с активными сепаратистскими движениями не выделены. Выделены регионы, требующие большей автономии, но не независимости. Во многих из них сепаратистские движения могут быть поддержаны, но меньшинством населения. Дело тут не в величине, а скорее в том, что во всех этих регионах существует некий уровень национальной сознательности, не соответствующей нынешним границам национальных государств Европы.
Европейский Союз — уязвимая организация, поскольку его члены никогда не решали, какими они хотят быть. ЕС не совсем суверенное образование, но заявляет о большей власти, чем соглашение о свободе торговли. Европейские национальные государства передали часть суверенитета Брюсселю... но не весь. Так что когда возникает серьёзный вызов (вроде финансового кризиса 2008 года или потока сирийских и других беженцев), государства-члены ЕС переходят к решению проблем так, как это было до ЕС. Вместо «один за всех и все за одного» появляется «каждый сам по себе, но всё равно должны покупать немецкие товары».
Брюссель всё пытается говорить одним голосом. Карта передает, как трудно это делать... не только для ЕС, но и для некоторых национальных государств Европы.
по материалам: американской частной разведывательно-аналитической компании Stratfor.