Никто не будет спорить, что управление – есть важнейшая функция командира любого ранга. Ибо без устойчивого управления подчинённые ничего сделать толком не смогут, или сделают не то, или не там, или просто разбегутся что те тараканы на кухне, после включения начальственного света...
И для реализации функции ентой есть у командира всякие штуковины – у кого штаб, у кого радиостанция, у кого досыльник от пушки, а у кого и колено от антенны АШ-4, ну или иной орган военного управления и прочий такой узел связи… 😁 Короче, говоря научно, – техническая основа системы этого самого управления. ☝
…
Начало 90-х, ваш рассказчик на ту пору – командир мотострелкового взвода, прослуживший в войсках (после выпуска из военного училища) всего пару-тройку (+-) месяцев. И участвует со своим взводом в первых своих тактических учениях – ротных (РТУ). До этого, само собой уже отвоевали худо – бедно и боевую стрельбу отделения (БСО) и взвода (БСВ). И комбат нам, взводным, все мозги через трубочку высосал на групповых занятиях и летучках (как известно, в системе командирской подготовки взводных дрючит комбат). И РТУ те руководителем проводит тоже комбат.
Однако, думаю, что читателю моему не сильно интересно изложение основ боевой и командирской подготовки, да и сказ данный не о том. Пехота, как положено, обозначив подъём по тревоге и прочее такое размещение на местности, с отработкой вопросов маскировки, ЗОМП и остального всестороннего обеспечения, уже получила боеприпасы и готовится к этапу боевой стрельбы.
Само собой для этапа этого собраны все учебные машины батальона (БМП-3). В роте пехотной тогдашнего штата было их 11 штук, и по идее, на РТУ столько и должно было выставляться. Однако, в силу того, что учебные машины были, мягко говоря – учебные, для стрельбы годились они не все. Стрельбовых (т.е. машин с более-менее исправным комплексом вооружения и управления огня) было штук пять – шесть. Которые и выставили по паре на взвод – для ведения огня. И по одной во взводе было «вожденческой» - с исправной силовой да ходовой частью и немного (или совершенно) неисправным вооружением. Которые ехали в цепи, да пехоту десантировали. Однако огонь, в силу вышесказанных причин, не вели.
Руководителю учений (комбату) тоже полагалась БМП. Однако нашкрести столько машин, не используя технику боевой группы, было крайне тяжко. И выставили комбату совсем «убитую» машину. В которой не только СУО (система управления огнём) не работала, но и связи не было – вообще никакой. Ни наружной, ни внутренней (кстати, иногда причиной этого являлось форменное вредительство – в жгут экранированных проводов, коих по машине змеилось великое множество, втыкалась на всю глубину обычная швейная иголка. Которая замыкала токопроводящие жилы между собой и приводила в негодность всё электрооборудование. И вычислить такую неисправность можно было только в заводских условиях – тестированием проводки, равно как и исправить – заменой этой проводки).
И вот, для непрерывного и устойчивого управления проведением учений, сумрачный пехотный гений нашего комбата разработал такую систему:
сам комбат восседал на месте командира машины, справа в башне (по-походному). Для связи с командиром роты была закреплена на броне подле него радиостанция Р-159, наушники и тангента которой, болтались у комбата на шее;
для связи с помощником по мишенной обстановке, рядом с первой радиостанцией была закреплена вторая, настроенная, соответственно, на другую частоту. Уж и не помню, была ли у него третья р/ст (для контроля радиосети ротного).
Но самым интересным, и ранее невиданным мною способом была «налажена» внутренняя связь в данной машине – с механиком-водителем.
К «ушам» шлемофона мехвода были привязаны концы верёвки, которая серединой своей покоилась в руках комбата, в виде… самопальных вожжей! Ну как в лошадиной упряжке. А в руке он держал два (или даже три) соединённых колена от штатной штыревой антенны – аккурат достававших до головы механика-водителя.
И всем этим хозяйством комбат ловко управлял. Прям как заправский ковбой. Стукнув антенной по шлемофону, давал команду «вперёд». Натянув верёвку с одной или другой стороны, поворачивал голову мехводу, командуя куда ехать. А потянув её (верёвку) на себя, запрокидывал голову своей «лошади» назад, давая команду «стой». И я вам скажу - это надо было видеть! Нудное моё повествование совершенно не отражает изумительной картины той езды… 🤣
Но, как бы то ни было, управление в тот раз потеряно не было, и тактические учения наши прошли успешно. Впоследствии и мне иногда приходилось «рулить» машинами без внутренней связи. Но к таким радикальным способам, как вышеописанный, я не прибегал. Как правило, на БМП-3 я занимал место курсового пулемётчика и просто поворачивал рукой голову мехвода в шлемофоне, в сторону необходимого направления движения. А также, обговорив с ним заранее, постукивал сверху по голове нужное количество раз – для остановки или начала движения, равно как и увеличения/снижения скорости. Ну а в БМП-1/2 занимал место в люке за механиком-водителем и делал тоже самое.
Потому как без устойчивого управления… но, об этом я уже говорил в начале нашего рассказа. 😁