Прочитала я однажды статью «Запрет на жалость, или Почему мы все – спасатели». И вот что имею сказать по поводу.
В последнее время о жалости говорят очень много. Во всяком случае мне регулярно попадаются статьи, посты и заметки, авторы которых чётко делятся на два лагеря: тех, кто считает, что «жалость унижает», и тех, кто жалость приравнивает к любви («В старину говорили не “Он её любит”, а “Он её жалеет”»).
Так хорошо это или плохо — жалость?
Если жалость — это так замечательно и равно любви (кстати, а почему «равно»? Если это оно и то же явление, то зачем разные наименования? Видимо, всё-таки не полностью равно), то откуда появились такие слова как «жалкий»? «Моя жалкая жена!» — как вам такая формулировка? Но слово «жалкий» в русском языке несёт явно негативную окраску.
Или сравните «Я женился на ней, потому что полюбил» и «Я женился на ней, потому что пожалел». Во втором случае явно есть какой-то подтекст: пожалел, потому что если не я, то кому она такая нужна? Пожалел, потому что увидел, что ей без мужа трудно, захотелось помочь (а кто мешает помочь без женитьбы? Или жалко силы растрачивать впустую?), но о любви там явно речи нет.
Сторонники жалости апеллируют к тому, что мы не привыкли просить помощи, мы стискиваем зубы, но превозмогаем, лишь бы нас не пожалели. А это плохо, потому что рано или поздно человек надрывается, а окружающим и в голову не приходит помочь, ведь о помощи их никто не просит! Согласна полностью! Но кто сказал, что люди помогают друг другу именно из жалости?
Для меня жалость — это снисхождение к немощи другого. И ключевые слова тут – «снисхождение» и «немощь». То есть тот, кто помогает из жалости, снисходит с высоты своих возможностей. А тот, кто принимает жалость и ту помощь, которая с ней приходит, признаёт свою слабость и неспособность, в отличие от другого, с ситуацией справиться.
Словарь определяет жалость как «Чувство сострадания к кому-, чему-л. Ж. к старикам, к больным». И в качестве примера приводится фраза: «Приютили собачонку из жалости».
И вот почему жалость унижает: она чётко делит участников процесса на тех, кто выше, и на тех, кто ниже (например, человек и собачонка).
Вспомним, как мы жалеем кого-то: «Бедненький!» А ведь слово «бедный» и означает, что у человека чего-то нет — из того, разумеется, что есть у нас. «Сжалься, государь, не губи!» — и просящий о жалости тем самым признаёт факт, что его жизнь полностью в чужих руках и зависит от чужой жалости.
Мы жалеем нищего, бросая ему деньги, ведь у нас есть работа, а у него — нет. Мы жалеем инвалида, потому что у нас есть силы и возможности, а у него — нет. Кстати, ни разу не слышала, чтобы те, кто занимается реабилитацией инвалидов, их трудоустройством и т. д., говорили бы, что они жалеют своих подопечных. Мне кажется, в том числе и потому, что видят их скрытые ресурсы и учат человека их использовать.
И ещё несколько примеров. Вот у человека есть ломовая лошадь. Он её нагружает так, что бедное животное чуть не падает. Ему говорят: «Пожалей животное, не наваливай столько!» И хозяин жалеет, снимает часть груза. То есть «я хозяин, я решаю, сколько тебе нести. Так уж и быть, сжалюсь, потому что это в моей власти».
Или муж с женой приходят с работы. Жена идёт готовить ужин, убираться, стирать. Муж ложится на диван с газетой. Бедная уставшая жена просит о помощи. Муж: «Да, ей и правда тяжело. Надо её пожалеть, помочь». То есть опять же: я хозяин, а она — обслуга. Но, так уж и быть, я вижу, что она слабенькая и не справляется с теми обязанностями, с которыми женщинам полагается справляться. Пойду ей помогу.
Мне кажется, в этом и заключается страх просить о помощи: страшно, что другие узнают о твоей несостоятельности. О твоей неспособности справляться с тем, с чем ты обязан справляться самостоятельно (кому обязан?).
Так что же, теперь не просить о помощи, чтобы не выглядеть жалко? Не помогать другим, чтобы своей жалостью их не унизить?
Ничуть. Но можно просить о помощи, не вызывая жалость. Не «Мне же так плохо, помоги мне, сжалься!», а «Пожалуйста, помоги мне». Просить о помощь, не дожидаясь того момента, когда станет плохо, а именно для того, чтобы этот момент не настал.
Сравните две одинаковые ситуации. В первой одна подруга помогает другой из жалости, потому что «она, бедная, сама с детьми и хозяйством не справляется». То есть у меня есть силы, а у неё нет. Во второй — потому что «у меня-то один ребёнок, и муж, и бабушки, а она одна с пятерыми как-то управляется! Конечно, ей тяжело!» То есть не она слабее, а просто ситуация тяжелее. И мне есть кому оказать помощь, а ей — некому, поэтому сделаю-ка я жизнь немного справедливее, чтобы и ей досталась помощь тоже. Ведь мне помогают — и это естественно. Поэтому и моё желание помочь тоже естественно.
Вот это и есть не жалость, а сострадание, сопереживание. Со-страдание — страдание вместе, когда я беру на себя часть твоих страданий. Со-переживание — когда я переживаю вместе с тобой, и от этого тебе становится легче. Не потому, что я выше тебя. А потому что ты такой же, как я.
Давайте изменим пример выше. Муж и жена приходят с работы. Жена идёт готовить ужин, муж тоже занимается какими-то делами. И тут жена говорит: «Помоги мне, пожалуйста, картошку почистить». И любящий (действительно любящий, а не жалеющий!) муж откликается: «Да, конечно!» Потому что, хотя женщина и занялась ужином (ну любит она кулинарничать!), она вовсе не обязана сама готовить то, что есть будут все вместе! И помочь ей в этом — естественно! Как естественно и ей помочь мужу, когда он просит поддержать полку, пока он её прибивает к стене. Не потому, что он сам слабак и не справляется, а потому что вместе это делать удобнее. Потому люди и помогают друг другу: ты — мне, я — тебе, и у нас у обоих всё хорошо!
Мне могут возразить: а как же мать жалеет ребёнка? Неужели она тем самым его унижает?!
Ничуть! И вот это — тот самый случай, когда жалость действительно уместна! Мать никоим образом не унижает ребёнка, потому что ребёнок и так меньше, слабее её. Вспомните аффирмации, которые системные семейные психотерапевты рекомендуют повторять детям: «Я твоя мама, а ты мой сын. Я большая, ты маленький. Я даю, а ты бери». Здесь иерархия — это норма! И ребёнок не унижается, когда бежит к маме: «Мама, я коленку разбил, пожалей меня!» Для него брать от мамы и не давать в ответ — естественно. У малыша объективно меньше возможностей, и он сам воспринимает это как данность.
Поэтому жалейте детей. Жалейте животных. Но не стоит жалеть равных себе. Лучше просто взять — и помочь. Безо всяких обоснований, почему другой человек сам не может справиться. Просто потому, что помогать другим — это здорово!