В 1974 году в музейном комплексе дворянской усадьбы Останкино производили плановую реконструкцию и ремонт некоторых сооружений, в том числе – поправляли фундамент беседки‑ротонды. За последние сто лет беседка эта углубилась в землю, грозя вскоре обрушиться.
Работы доверили бригаде из троих человек; двое – простые мастеровые люди – каменщики и один дядя‑Вася‑на‑все‑руки.
В первый же день работникам этим несказанно повезло. Пытаясь оценить степень неустойчивости фундамента, кто‑то из них колупнул крошащийся камень в стене – и тот рухнул. Из небольшого отверстия выкатился прямо под ноги бригаде тяжелый металлический кругляшок. Оказалось, монета. Старинная. С непонятными надписями не по‑русски. И – золотая.
– Вот это фарт, а, робя?! – восхищенно присвистнул один из бригады, мордатый Сашок. Дядя Вася, как самый старший и лицо ответственное, меланхолично попробовал монету на зуб и сказал:
– По закону все найденное должны сдать государству. Наша здесь только третья часть. Кажись…
– Ну, ты скажешь еще, Василий! – изумился третий, которого звали Жоржик. – Что тут сдавать?! Шутишь?! Делить надо, э?!
– Да уж, дядя Вася. Ты не шути так. Сдавать тут нечего! Тут и делить мало, – поддержал Сашок.
– Если только еще найдем… Тогда посмотрим, э?! – подмигнул Жоржик.
Дядя Вася пожал плечами: мол, как хотите, я не настаиваю.
– Коллектив высказал общее мнение: копаем дальше и делим на троих! – ликующе заключил пройдоха Жоржик. Договорились найденное сокровище доверить на хранение дяде Васе, а потом, как выйдет оказия, продать все и деньги поделить. Компаньоны раззадорились и развеселились, понадеявшись отыскать еще.
Но тут возникли препятствия.
После перекура все трое спустились вниз, к провалу в фундаменте, оглядели отверстие, поковырялись в нем и, ничего больше не найдя, разделились и пошли в разные стороны, чтобы как следует осмотреть постройку.
Спустя пять минут они должны были обойти беседку и снова сойтись возле входа, у разрушенной лестницы.
И каково же было изумление Жоржика и дяди Васи, когда они, двигаясь ко входу, неожиданно увидали, что их третий молодой напарник - Сашок - бежит, выпучив глаза, в лес, в сторону от беседки!
И бежит со всех ног. Зачем, к чему, почему? И Жоржик, и дядя Вася оба закричали вслед, призывая коллегу, но он в их сторону даже головы не повернул. Так и умчался.
– Етить твою налево! Может, его змея укусила? – изумился Жоржик.
– Какие змеи в городе, да еще в октябре? – ответил тоже удивленный дядя Вася. Они почесали в затылках, потоптались перед беседкой и, поскольку рабочее время было на исходе, решили на сегодня с делами закончить.
Вместе отправились к остановке автобуса, чтобы ехать к метро. По дороге Жоржик строил радужные планы о том, как они все вместе отыщут клад, как он потратит причитающиеся ему деньги. А больше всего возрадовался, когда вспомнил, что у его шурина, прапорщика в военной части, можно занять металлоискатель: с таким инструментом поиски клада пойдут намного быстрее!
– Сегодня же ему позвоню! Он мне не откажет, – тараторил Жоржик.
Дядя Вася молча кивал: ему не слишком нравилась вся эта возня, затеваемая вокруг обычной починки фундамента, но против коллектива он идти не собирался. На прощание товарищи обменялись рукопожатием и расстались.
На следующий день ни Сашок, ни Жоржик на работе не появились. Запоздавший дядя Вася, представ утром пред светлые очи начальства, узнал сногсшибательные новости.
Оказалось: всего четверть часа тому назад до его прихода в конторе побывал Сашок и… уволился! Против всяких правил, без предупреждения, буквально умолил его отпустить, ссылаясь на какие‑то жуткие семейные обстоятельства.
Начальнику показалось, что Сашок был напуган: бледен, ощутимо стучал зубами и дрожал коленками.
«Ну, я, конечно, не знаю… Мало ли что у людей бывает. Хотя вообще‑то… – мялся начальник. И вдруг спросил: – У вас там случаем на участке вчера ничего не было… такого?»
– Какого такого? – спросил дядя Вася.
– Да я уж прямо и не знаю – какого… Какого‑нибудь эдакого. Злостного чего‑нибудь? – хмуро вглядываясь в дядю Васю, спрашивал подозрительный начальник.
– Не было, – твердо ответил дядя Вася, помня о своей договоренности с работягами. Он, хоть и был удивлен сверх меры странным поведением Сашка, однако от данного слова отступать не намеревался. Ведь уговорились молчать! Дядя Вася задрал брови и убедительно развел руками: мол, ничего не знаю!
– И вот еще Жоржик Погасян звонил, сказал – заболел, – цедя слова, добавил начальник. – Сказал: справку от врачей принесет, что на этом участке больше работать не может. Странно все это как‑то. Разве нет? Я ему и грозил, и стращал, и тринадцатой зарплатой заманивал. Нет, говорит, хоть в Воркуту, но в эту беседку, говорит, ни ногой! Уперся как баран рогом.
Дядя Вася пришел в окончательное изумление, но виду опять‑таки не подал. Дикому поведению своих коллег никакого объяснения он подыскать не мог. Разве что одно: они сговорились и вдвоем, без него, выкопали клад ночью. А его, доверчивого ротозея, бросили с одной золотой монеткой в руках.
Это была единственная правдоподобная версия. Будь на месте дяди Васи кто‑нибудь другой, наверное, тут же бросился бы ее проверять, а также наводить порядок и восстанавливать справедливость.
Но дядя Вася был человек иного склада: ко всему «спектический», не жадный, а главное, фаталист: чему быть – того не миновать. Как есть – так и хорошо. Бывает и хуже! К этому сводилась вся его простая, как три рубля, жизненная философия.
Единственное, что огорчало: фундамент‑то придется теперь в одиночку поправлять! Когда еще начальство подыщет новых помощников. Начальство никогда не спешит. Зачем ему?..
Вздыхая, дядя Вася отправился к беседке и для начала обошел ее кругом. В одном месте заметил обрушение в фундаменте, которого вчера не было, и там – новое отверстие. Присев на корточки, тщательно оглядел дыру. Рядом с нею на земле обнаружилось множество следов: кто‑то явно ковырялся тут, топтался и отгребал землю каблуками. Кроме следов ботинок, начерчены были какие‑то кресты – палочкой по земле… Дядя Вася призадумался, а потом, ойкнув, догадался:
«Видать, это Жоржик с прапорщиком своим ночью приходили с металлоискателем. Отсюда и кресты – помечали, где слушать, а где уже не надо. Гниды хитрожопые».
Выкуриы сигарету «Овальную» без фильтра, дядя Вася вновь принялся за работу.
Работать он привык на совесть; но одному и фундамент разбирать, и укрепления ставить было не с руки. Проковырялся до темноты. Никаких золотых монет ему не попалось, да он и не ждал уже, что попадется.
И все же к вечеру случилось нечто неожиданное: в сгустившейся темноте появилась откуда‑то горбатая старуха, взяла коричневыми тонкими пальцами за шиворот и прямо в уши выкрикнула: «Завтра свою смерть найдешь!» Повернулась и сразу пропала, как не было.
Дядя Вася страшно удивился: не слышал он, с какой стороны старуха к нему подкралась. Ему померещилось, что чуть ли не прямо из стены вышла… Но разве может такое случиться с трезвым‑то человеком?!
И к чему это у старой ведьмы такие шуточки?!
Но он не сердился. Человек разнообразного жизненного опыта, дядя Вася на своем веку всяких чудиков повидал! Работать ему приходилось и санитаром в морге, и электриком в вытрезвителе, и в «пятнашке» * московской дворником.
На другой день никаких напарников, обещанных начальством в помощь, конечно, не отыскалось. Поэтому снова работал дядя Вася один, ни шатко, ни валко, до темноты.
В сумерках, когда слегка близорукие глаза его уже едва различали рисунок кирпичной кладки прямо перед носом, кто‑то коснулся его руки – как будто прямо из земли чем‑то холодным и влажным дотронулся, – и скрипучий женский голосок злобно сказал в затылок:
– Ищешь?.. Завтра найдешь смерть!
Он тут же узнал голос вчерашней горбуньи. Но не успел дядя Вася поворотить к ней укоризненного взгляда – как снова старуха будто испарилась. Ни следа ее не углядел нигде дядя Вася, ни намека: ни ветка в соседних кустах не шевельнулась, ни тени старухиной не мелькнуло. Как сумела ведьма столь стремительно скрыться – дядя Вася так и не понял. Только затылок почесал.
– Ну, небось всю жизнь в прятки на деньги играет. Сквозь землю, что ли, провалилась?! Это надо же!
Следующие два дня были выходными.
Дядя Вася решил навестить одного своего старинного приятеля, Олега Переслегина, человека весьма образованного, во многих науках осведомленного. «Может, он и с заскоками, но заскоки у него в правильном, в научном направлении», – думал о нем дядя Вася; именно этого Олега он выбрал, чтобы посоветоваться насчет странных происшествий на работе.
Олег Переслегин выслушал приятеля с восхищенным вниманием и ни разу не перебил. Спросил только:
– А где ж эта беседка находится?
Услышав ответ, радостно захлопал в ладоши.
– Ну, все понятно! – заявил он. – Останкинский кладенец. Я догадался!
Дядя Вася попросил разъяснить, потому что ничего не понял. Хотя слово «кладенец» его насторожило: про найденную им и его товарищами золотую монету он Олегу не рассказывал. Просто забыл. Откуда же тот догадался про клад?
А Олег Переслегин тем временем с восторгом кинулся объяснять.
– Видишь ли, какое дело, – сказал он дяде Васе, – не старуха тебе смерть предрекает, а кладенец. Старухи же никакой на самом деле нет, есть лишь образ ее, фантом. Мнимое воображаемое. Дух!
Ты ведь слыхал, поди, про заговоренные клады? Так вот: есть клады с заговорами, а есть клады с кладенцами. Кладенцы – особые духи, их создают магическими чарами специально для защиты сокровищ. Самый типичный способ: убить кого‑нибудь и под телом убитого зарыть драгоценности. Чтобы дух сам охранял свою могилу. Где‑то, видимо, неподалеку от того сгнившего павильончика, который тебе велели ремонтировать, клад и хранится. Похоже, большие богатства в нем спрятаны – иначе не стали бы люди возиться – создавать кладенец ради горшка с медными копейками.
– Нет. Это ты не в курсе дела, – не согласился дядя Вася. – У каждого из людей своя мерка: что ценно, а что нет. Видел бы ты, как мой шурин поллитру от жены прятал в Большой Советской Энциклопедии – никакой Штирлиц не догадается! И как потом жену проклинал, когда она эту Большую Советскую Энциклопедию случайно племяннику подарила. Эх, говорит, колхозница ты, Марфуся, так безграмотной дурой без энциклопедии и помрешь. Убивался сильно. Да.
Олег Переслегин пожал плечами. Он думал о своем.
– А можно ли от этой старухи избавиться? – спросил дядя Вася. – Уж больно въедливая!
Олег почесал нос и ответил:
– Увы! От кладенца может избавить только тот, кто его создал. Дело вообще нелегкое. А уж этот, останкинский кладенец… Ему ведь уже почти четыре века сравнялось!
– Ой ты! – подивился дядя Вася. – Откуда ж это известно?
– Есть свидетельства в летописных источниках. Старуха из Останкина, пророчащая смерть, каждый раз появляется, когда усадьбе грозят какие‑либо перемены и переустройства. Кладенец активизируется, чтобы отпугнуть случайных людей и любым способом сберечь клад для хозяина.
– Хозяин, я так понимаю, давно умер? Я чисто для интересу, – прищурился дядя Вася.
– Если он не бессмертный Кащей – увы, – развел руками приятель. – Когда‑то на месте Останкинской усадьбы был придорожный трактир. Что за люди в нем торговали – неизвестно, но сама земля принадлежала опричнику из иноземцев по фамилии Орн. Считался он одним из самых злобных слуг Ивана Грозного. В московских преданиях есть сведения, что как‑то раз в трактире остановились на ночь итальянские купцы – непростые были люди. Ехали они от какого‑то тайного ордена к московскому государю и везли в дар ему таинственный магический перстень со знаком «Мироздание». Было с ними много товара, золота и разных заморских диковинок. Вот тот Орн и позарился на их сокровища, среди ночи ворвался в покои и убил купцов. Но убийство ему не на пользу пошло: никаких богатств в их комнатах не обнаружилось. Купцы все ловко спрятать успели. А между тем слух до царя дошел о своеволии его слуги‑душегубца.
Грозный царь люто осерчал на жадного опричника и порешил казнить. Но злодей скрылся в останкинских болотах и там, в бегах, сгинул. А после его исчезновения первый раз и объявилась в тех местах старуха‑горбунья. Про нее много разные люди писали и говорили. Вот уже несколько столетий она запугивает там прохожих, стращает, глаза отводит. Клад, купцами укрытый, бережет. Что с этой старухой делать – никто не знает.
– А правду она хоть раз кому говорила? – спросил дядя Вася с усмешкой.
– По слухам – императору Павлу, мальтийскому рыцарю. Горбунья предсказала ему смерть и вроде даже дату назвала. Когда Павел в Останкино приезжал, он встретил ее в саду усадьбы, поговорил и сильно огорчился. Своим приближенным объяснил, что бабка сообщила ему точную дату его смерти. Но сам он никому день не называл, так что, может, предсказание и не сбылось… Кто знает?
– Ну, понятно, – сказал дядя Вася и головой покачал. – Пойду я, пожалуй. Завтра рано на работу.
Он тепло попрощался с приятелем и ушел, так ничего и не сказав о своей золотой находке.
На следующий день, подмазывая цементом трещины в стене беседки, дядя Вася обнаружил, что несколько кирпичей с внутренней стороны совершенно расшатались и вываливаются, едва их заденешь.
– Интересно, интересно. Не тут ли перстень притырили со значком «Мироздание»? – посмеиваясь про себя, сказал дядя Вася. – Вот же напридумают!
Он нагнулся и вынул крошащиеся кирпичи. И тут же услышал позади себя знакомый горячий клекот:
– Сегодня. Ты. Найдешь. Смерть!
Дядя Вася отшатнулся в сторону, но рука, которую он засунул в отверстие стены, зацепила что‑то затхлое. Вроде бы сверток. Ткань под рукой расползается… Он потянул сверток к себе. Неужто?..
Возле уха вдруг резко свистнул воздух, и на голову бедного дяди Васи обрушился удар велосипедной цепи. Две какие‑то тени выхватили из ослабевших рук найденный в стене клад. Шипя и толкаясь, плечистые парни развернули дяди‑Васину находку и тут же выронили. В мокрых истлевших тряпках покоился крохотный кошачий скелетик, снабженный ремешком и алюминиевым жетончиком с надписью «Барсик».
– Етить твою налево! – невнятно выругался один из парней, и мерзавцы опрометью кинулись в темноту леса.
А дядя Вася остался лежать, тихий и молчаливый. Он был мертв.
На стене над его телом высилась тень горбатой старухи: фантом‑кладенец молча торжествовал победу. Похороненная в земле тайна осталась нетронутой.
Говорят, молчание – золото.
Так и золото, скрытое в недрах земли, молчит. И кого угодно замолчать заставит.
* Психиатрическая больница № 15.
Рассказ читает Дмитрий Чепиков