Эйзенштейн и Прокофьев создали для вождя пропагандистский фильм, послуживший иносказанием о геополитической ситуации перед войной.
В 1937 году режиссёр всерьёз опасался не только за свою карьеру, которой, казалось, пришёл конец, но и за собственную жизнь. Тогда у него появился шанс реабилитироваться: Эйзенштейну поручили снять картину об Александре Невском.
Вместе с убеждённым сталинистом Петром Павленко Сергей Эйзенштейн приступил к созданию сценария. Для контроля за ходом работы к ним приставили ещё одного режиссёра — Дмитрия Васильева. Уже в конце 1937 года сценарий фильма под пилотным названием «Русь» был готов.
Также камнем преткновения стала режиссёрская концовка, в которой Александр Невский погибает в ставке хана от яда, а затем потомки князя с его святым ликом на стягах прогоняют татар на Куликовом поле. Однако цензоры, а по слухам и сам Сталин, красной линией очертили финал фильма на сценах после завершения Ледового побоища с формулировкой: «Сценарий кончается здесь… Не может умирать такой хороший князь!».
Эйзенштейн прислушался: сценарий, несколько раз менявший название на «Господин Великий Новгород» и «Ледовое побоище», отредактировали. После режиссёр отправился в Великий Новгород, чтобы оценить возможность съёмки в городе. Увы, но состояние исторических объектов было столь плачевное, что Эйзенштейн решил снимать в павильонах «Мосфильма».
Фильм отсняли за пять месяцев, и уже в начале ноября 1938 года показали Сталину. К тому времени монтаж был закончен не до конца, не все сцены вошли в ленту. Вождю недоделанный фильм понравился, поэтому, чтобы не перечить начальству, добавлять недостающие части в него не решились. Через несколько дней состоялась премьера, на которой присутствовал Сталин.
В начальных титрах зрителю сообщают, что Руси грозит не одна, а сразу две беды в виде внешнего врага — татаро-монголы и тевтоно-ливонские рыцари. Не даром в первых кадрах показывают поле, усеянное костями павших после битвы с ордынцами русских. После в кадре появляется китаец в шелках — монгольский чиновник. Однако Александр Невский концентрируется на угрозе с Запада. Для зрителя это могло значить только одно: от нацистской Германии исходит куда более серьёзная угроза, чем от действий Японской империи в Маньчжурии.
Все герои фильма живут, не ведая других проблем, кроме одной — отразить натиск неправославного Запада с его устрашающими рыцарями и бесноватого вида католическими священниками. В этом порыве народ объединяется и решает призвать Александра Невского с Плещеева озера в Новгород. Так режиссёр провёл аналогию сплочения народов Союза во главе с одним вождём перед лицом врага. Победа в Ледовом побоище становится общенациональной, а предтечей ей послужил гений князя, чья фигура должна ассоциироваться со Сталиным.
В картине Александр Невский предстаёт как былинный статный богатырь, резко выделяющийся на фоне толпы. Этого эффекта оператор и режиссёр добились благодаря съёмкам снизу, они выставили героя как бы на пьедестал. Князь бесстрашен и непоколебим; он военный стратег и прирождённый лидер; его речи просты и понятны. Таким современники изображали и Сталина: вдумчивого, спокойного, рассудительного и простого.
Сергей Эйзенштейн в своей работе несколько раз обращался к евангельским сюжетам. В начале картины при въезде в Новгород и в конце — во Псков угадывается аналогия с входом Христа в Иерусалим. При падении Пскова мирное население, в том числе дети, гибнут от рук рыцарей — аналогия избиения младенцев по приказу царя Ирода. А цитата из Евангелия от Матфея «ибо все взявшие меч, мечом погибнут» превратилась в финальную фразу князя: «Идите и скажите всем в чужих краях, что Русь жива. Пусть без страха жалуют к нам гости… Но если кто с мечом к нам войдёт — от меча и погибнет. На том стоит и стоять будет Русская земля!». Похожую фразу произнёс Сталин в 1934 году в своём докладе о внешней политике в отношении Германии и Японии.
Успех фильма реабилитировал Эйзенштейна: режиссёра наградили орденом Ленина и докторской степенью ВГИКа, Сталинской премией, назначили худруком «Мосфильма». Музыка Сергея Прокофьева, режиссура Эйзенштейна и великолепная работа оператора Эдуарда Тиссе сделали этот фильм каноническим.
В августе 1939 года, в связи со сменой политической обстановки и подписанием пакта Молотова-Риббентропа, фильм был изъят из проката.