Не помню, как добрались до самолёта. Рейн, просто, вёл меня куда-то, крепко обнимая за плечи, а мне было всё равно, куда. Вместе уселись на соседние кресла частного лайнера организаторов игры. Мы были единственными пассажирами чартерного рейса Красноярск-Самара. Впереди разместились пилоты, загудели двигатели, взлетели, набрали высоту. Рейн хмурился и, молча, прижимал меня к себе, наверное, думал о произошедшем. Замкнулся, углубившись в себя, а я была одурманена его близостью, начала ластиться к волку, как кошка, поцеловала в шею, пробежалась пальцами по футболке, опустилась ниже, вцепившись в ремень, закинула ногу на него. Рейн покосился на меня и кивнул в сторону пилотов. Мол, мы не одни.
– Задёрни шторку! – зашептала в ответ.
Волки впереди быстро переглянулись. Всё равно, услышали. Ну и плевать! В меня, словно, бес вселился. Жар желания плавил меня изнутри. Нужна была какая‑то точка. Срочно. Почувствовать, что всё кончилось, и мы вместе. Только сейчас поняла, насколько мне было страшно. И поэтому цеплялась за Рейна, обвивая его, не думая больше ни о чём. Янтарный взгляд моего новоиспечённого мужа несколько секунд задумчиво скользил по моему лицу. А потом волк всё-таки встал, прошёл вперёд салона и задёрнул шторы, отсекая нас от кабины самолёта.
– Не обижайся, рыжая, я тоже дико тебя хочу, но прямо сейчас это не очень хорошая идея, – пробормотал Рейн, разваливаясь на диване в хвосте лайнера рядом со мной.
И выразительно глянул на мою руку, поглаживающую сквозь ткань штанов уже напряжённый член. В ответ лишь сжимаю его сильнее и замечаю, как у Рейна дёргается уголок рта, раздражённо и чувственно одновременно. Веки наполовину прикрывают золотистые глаза.
– Правда? – улыбаюсь, шумно втягивая воздух.
Запах его возбуждения щекочет ноздри, моё собственное уже течёт по внутренней поверхности бёдер. Рейн же, молча, откидывается и кладёт руки на спинку дивана, широко расставляя ноги, демонстративно показывая, что сам ничего делать не будет. Только челюсти сжимает крепче, выдавая внутреннее напряжение.
Расстёгиваю ремень, с вызовом глядя Рейну в глаза. Он больше не возражает, просто, замирает в ожидании. Расстёгиваю ширинку и высвобождаю горячий твёрдый член. Мой волк беззвучно скалится, раздувая ноздри, но так и не двигается, пристально следя за мной. Воздух, словно, накаляется вокруг нас, вибрируя, мешая дышать. Медленно провожу рукой вдоль напряжённого ствола вверх вниз, задевая большим пальцем багровую головку. И всё так же смотрю волку в глаза, наблюдая, как золотая радужка привычно уже растекается, затапливая белок. Завораживающее зрелище, всегда приводящее меня в трепет. Сигнал мне, что он переходит черту, и мозг его отключается, уступая место инстинктам.
Рейн задерживает дыхание, когда сильнее сжимаю головку, рыкнув, резко хватает меня за волосы и притягивает к своим чреслам. Послушно открываю рот, впуская его в себя. Слышу его рваный удовлетворённый вздох. Жёсткие пальцы запутываются в моих волосах, задавая быстрый темп, который мне с трудом удаётся держать. Челюсть сводит, в горле неприятно першит, вызывая рвотные позывы, рот наполняется слюной, но прикрываю глаза, дрожа от блаженства. Его запах, его вкус, его рука, судорожно вцепившаяся в мои волосы, то, как член Рейна пульсирует от приближающегося оргазма. Всё это пьянит, заставляя меня мелко дрожать от возбуждения.
Опускаю руку под юбку и глажу себя в такт его двигающимся навстречу моему рту бёдрам. Член, уже каменный, становится ещё больше, окончательно не давая вздохнуть. Вкус меняется. Резкий глубокий толчок, ещё один. И Рейн рычит, выныривая из моего горла и кончая мне на лицо. После медленно проводит подрагивающей головкой по приоткрытым губам. Звериные глаза с чёрными бездонными зрачками впиваются в меня, словно, хотят сожрать. Мы оба замираем, заворожённо изучая друг на друга.
Рейнхард приходит в себя первым, приводит свою одежду в порядок, приносит из санузла влажное полотенце и вытирает моё лицо. Так тщательно и заботливо, как маленькой. Мне становится смешно.
– Спи! Продолжим дома! – приказывает, крепко прижимая к себе и укрывая пледом.